ТАТЬЯНА ОЛЕЙНИКОВА(ПУЧКОВА)

Одно из немногих публичных появлений народной артистки РФ Веры Алентовой закончилось трагедией: актрисе стало плохо прямо во время церемонии прощания с коллегой и партнером по фильму «Зависть богов» Анатолием Лобоцким — его не стало 20 декабря. Звезду фильма «Москва слезам не верит» вынесли из театра имени Маяковского на носилках в состоянии клинической смерти. Алентову забрали на скорой помощи и экстренно доставили в реанимацию. Несмотря на усилия медиков, актрису спасти не удалось. Сердце Алентовой остановилось в 11 часов утра 25 декабря. Ей было 83 года. Коллеги и поклонники артистки были шокированы случившимся, ведь незадолго до этого Алентова, казалось бы, была вполне в добром здравии. К сожалению, в последние годы актриса стала реже появляться на публике и меньше давала интервью. Причиной этому стали последствия после неудачной пластики, изменившей ее лицо до неузнаваемости. Многие задавались вопросом, зачем актриса пошла на такой шаг? Однако эта тема являлась, пожалуй, одной из

27 марта 1975 года во Флориде мужчина в инвалидной коляске ждал встречу с незнакомкой. Джексон Тейт, контр-адмирал в отставке, согласился принять советскую актрису только потому, что профессор Ирина Керк показала ему фотографию. «Когда я увидел ее снимок, у меня перехватило дыхание. Те же глаза», - вспоминал он позже. Из самолета вышла 30-летняя женщина. Виктория Федорова остановилась в трех шагах от коляски и замерла. Американские репортеры щелкали фотоаппаратами. А двое людей, разделенных океаном на тридцать лет, просто смотрели друг на друга и молчали. "National Enquirer" заплатил за эту встречу двадцать тысяч долларов. Но никакие деньги не могли вернуть девять лет, прожитых в казахстанской ссылке, где местные мальчишки швыряли в спину камни. «Дочка шпионки», - кричали они. День Победы и тюремный приговор Девочка родилась 18 января 1946-го. Мать всегда говорила, что забеременела в майские праздники сорок пятого, в день капитуляции Германии. Поэтому и назвала дочь Викторией, то ес

Обычно на вопрос «как ты справляешься?» ухаживающий отвечает: — Всё нормально. А внутри — совсем не нормально. Потому что каждый день — это замкнутый круг повторений: Ты объясняешь, что уже объяснял. Ты подаёшь, собираешь, успокаиваешь. Ты думаешь за двоих, помнишь за двоих, держишься за двоих. ⠀ И на этом фоне возникают три чувства, о которых не принято говорить вслух: усталость, злость и вина. ⠀ Но если о них молчать — они превращаются в выгорание. Усталость: физическая, эмоциональная, существующая Эта усталость не похожа на «не выспался». Это усталость существовать, зная, что твой день — это служба. Она накапливается из мелочей: Злость: запретное, но неизбежное Злость — это чувство, которое ухаживающие запрещают себе первыми. Но оно возникает. На болезнь. На человека. На судьбу. На родственников, которые «помогают только советами». ⠀ Ты ловишь себя на мыслях: — Сколько это ещё продлится? — Почему всё на мне? — Да сколько можно объяснять?! ⠀ А потом приходит следующее чувство. Вина: