Елена Ивликова(Алашеева)

Меня всегда настораживали люди, которые говорят слишком спокойно о конце света. Не пророки, не истерики, не те, кто машет руками и пугает апокалипсисом ради лайков. А те, кто открывает папку, кладёт на стол расчёты — и без нажима объясняет, почему после определённого шага всё закончится. Не фигурально. Физически. Весна 1985 года. Холодная война ещё не оттаяла, кнопки ещё под колпаками, генералы — с прямыми спинами, а слово «ядерный» звучит почти буднично. И вот в испанской Кордове, не на военной базе, не в бункере, а на научной конференции, выходит к микрофону советский физик. Никаких спецэффектов. Очки, сдержанная речь, сухие формулы. И фраза, от которой у зала буквально перехватывает дыхание: если начнётся ядерная война, выжившие будут завидовать мёртвым. Не как метафора. Как вывод. Люди встают. Аплодируют. Кто-то вытирает глаза. Это не восторг и не культ личности — это момент, когда становится страшно по-настоящему. Потому что перед тобой не политик и не активист. Перед тобой челов

Иерей Феодор Лукьянов о бедственном демографическом состоянии русского народа и дальнейшей судьбе России. Фрагмент проповеди от 18 мая 2025 года Вот сегодня приезжают к нам мигранты. Вот мы идем и даже сразу, ну, смотришь, понаехали здесь. Занимают наши места, занимают наше пространство, работу отнимают у нашего народа. А вы знаете, что они говорят про заповеди Божии? Они говорят: «Ребёнок! Как же можно убить ребёнка абортом?» Мигранты говорят. Вот они говорят: «Это же сокровище!» Я говорю: «У тебя же ничего нет: ни дома, ни квартиры, ничего» – «Ничего, – говорит, – одежда есть, Бог пошлёт, потому что я принимаю всех его детей. Каждый ребёнок – это благословение Всевышнего» – вот что говорят нам мигранты из Узбекистана и Таджикистана. И у меня такой вопрос к нам с вами. А что будет, если русский народ продолжит убивать своих детей, как мы делали это после 1920-го года, миллионами? В советское время семь миллионов, шесть миллионов – официальная статистика. И сегодня до трёх миллионов аб