Наталья Майорова (Родионова)

— Ваше величество умеет убивать врага красотой, — голос гусара был низок, с южным гортанным выговором. Сладкая дрожь пробежала по телу императрицы. — Я предпочитаю красотой пленять, Семен Гаврилович, — усмехнулась женщина, в глазах «матушки», обычно ласковых, блеснул огонь той, которая росчерком пера легко могла вознести человека из грязи в князи или низвергнуть в прах. На расшитой золотом подушке лежала дорогая сабля и аксельбанты. — Семён Гаврилович, — в гостиной воцарилась тишина. — С этого часа вы — генерал-майор и корнет Кавалергардского корпуса. Носите с честью. Придворные, привыкшие ко многому, переглянулись: за один день человек, ещё год назад сидевший в турецком плену, получил то, на что иные напрасно претендовали годами. Английский посланник сэр Ричард Окс, педантичный до занудства, потом подсчитает: за время фавора Зоричу перепало более полумиллиона рублей. Из них только наличными — триста тысяч, плюс двести сорок на покрытие карточных долгов (Екатерина знала слабости своего

— Ваше величество умеет убивать врага красотой, — голос гусара был низок, с южным гортанным выговором. Сладкая дрожь пробежала по телу императрицы. — Я предпочитаю красотой пленять, Семен Гаврилович, — усмехнулась женщина, в глазах «матушки», обычно ласковых, блеснул огонь той, которая росчерком пера легко могла вознести человека из грязи в князи или низвергнуть в прах. На расшитой золотом подушке лежала дорогая сабля и аксельбанты. — Семён Гаврилович, — в гостиной воцарилась тишина. — С этого часа вы — генерал-майор и корнет Кавалергардского корпуса. Носите с честью. Придворные, привыкшие ко многому, переглянулись: за один день человек, ещё год назад сидевший в турецком плену, получил то, на что иные напрасно претендовали годами. Английский посланник сэр Ричард Окс, педантичный до занудства, потом подсчитает: за время фавора Зоричу перепало более полумиллиона рублей. Из них только наличными — триста тысяч, плюс двести сорок на покрытие карточных долгов (Екатерина знала слабости своего