Евгений Яковлев

Если посмотреть на карты Северной Америки XVIII века, нарисованные в уютных кабинетах Мадрида или Лондона, то центр континента часто выглядит как огромное белое пятно. «Неисследованные территории», — гласят подписи. Европейцы, привыкшие чертить границы по линейке, наивно полагали, что это просто пустой кусок земли, ждущий, пока кто-то воткнет в него флаг. Они ошибались. Это пространство не было пустым. И оно не было хаосом. Там существовала империя. Только у этой империи не было каменных столиц, писаных законов и пограничных столбов. Её границы определялись тем, как далеко может доскакать всадник, пока его лошадь не устанет. Её экономика держалась не на золоте, а на бизонах и пленниках. А её внешней политикой был чистый, дистиллированный страх, который она внушала соседям. Имя этой силе — Команчерия. Мы привыкли к голливудскому штампу: индейцы — это благородные дикари, которые только и делают, что обороняются от злых белых колонизаторов. История команчей ломает этот стереотип об колен