Надежда Тюлюканова (Бабенкова)

Мне было пять, когда я начала махать окну. Третье слева на пятом этаже дома напротив. Каждый вечер, ровно в семь, я забиралась на подоконник, прижималась носом к холодному стеклу и поднимала руку. Открытая ладонь – туда-сюда, туда-сюда. Мама сначала умилялась. – Кому машешь, Верочка? – Тёте. – Какой тёте? – Из окна. Папа подходил, щурился в сумерки. – Там темно. Никого не вижу. – А я вижу. Родители переглядывались. Это был взгляд, который я тогда не понимала, а теперь читаю легко: беспокойство, прикрытое улыбкой. Потом они перестали спрашивать. Я помню то время обрывками. Детский сад, манная каша с комочками, мультики про Карлсона по выходным. И ещё – ожидание. Каждый день, ближе к вечеру, что-то сжималось в груди. Не страх, не тревога. Предвкушение. Как перед праздником, только тише. В семь часов небо за окном становилось синим. Фонари ещё не горели, только первые окна зажигались в доме напротив. Второй этаж – там жила бабушка с кошкой, кошку звали Пушинка. Третий – молодая пара, они