Надежда Грифлюк (Моргунова)

Есть в моей работе одна странная, почти неприличная привычка. Я смотрю не только на животное. На животное, конечно, тоже — я всё-таки ветеринар, а не гадалка у подъезда. Но иногда человек ещё рта не открыл, ещё не успел ни соврать, ни приукрасить, ни произнести своё фирменное: «Да он у нас вообще никогда ничем не болел», — а я уже примерно понимаю, что у него дома, в голове и в отношениях с жизнью происходит. Потому что очень многое видно по тому, как человек несёт переноску. Да-да, ту самую пластиковую коробку с решётчатой дверцей, в которой сидит оскорблённая кошачья честь, дрожащая такса или шпиц с выражением лица «я подам жалобу». Переноска — это вообще не просто тара для животного. Это маленький чемоданчик с нервами, виной, любовью, раздражением и семейным укладом. И кто как её держит — тот так примерно и живёт. Есть люди, которые прижимают переноску к груди так, будто там не кот, а последнее, что у них осталось хорошего. Обычно это либо первый питомец, либо последний близкий. Так

Когда мне предложили пожить в японской семье в рамках программы культурного обмена, я думал — ну что может быть сложного? Другая страна, другие люди, но в целом всё же обычная семья. Как же я ошибался! Месяц в доме Сато-сан в пригороде Киото превратился в настоящий квест на выживание. И дело даже не в языке — дело в тысяче неписаных правил, которые пронизывают буквально каждую минуту японской жизни. Первый культурный шок случился ещё на пороге. Я знал, что в Японии снимают обувь при входе в дом — об этом слышал каждый. Но никто не предупредил меня о том, что это только начало! Входишь в дом — снимаешь уличную обувь, надеваешь домашние тапочки. Идёшь в туалет — снимаешь домашние тапочки, надеваешь специальные туалетные (они обычно пластиковые и подписаны иероглифами). Вышел из туалета — снова переобуваешься в домашние. Решил выйти в сад — опять другие тапочки, садовые. В первый день я три раза по ошибке зашёл в гостиную в туалетных тапочках. Хозяйка дома Мидори-сан каждый раз деликатн

(Нижегородская область, Шарангский район, д. Первое Кузнецово) Деревня Первое Кузнецово образовалась в 1865 году как починок Кузнецовский. Основателями были Кузнецовы и Куклины прибывшие из Яранского уезда. Занимались раскорчевкой леса, подготовкой полей под посевы. Постепенно деревня строилась, поля засевались зерновыми, льном. В 1891 году здесь проживало 26 семей и 201 житель. Число семей: Кузнецовы — 11, Ефремовы — 6, Куклинины — 6, Патрушевы — 2, Соломины — 1. В деревне была построена кузница, которая славилась на всю округу. Кузнецами работали два брата Кузнецовы Иван и Михаил. В 1926 году починок Кузнецовский получил статус деревни и стала называться Кузнецово 1-е. На тот год здесь было учтено 54 двора и 263 жителя. В 1929 году в деревне была образована коммуна. В это время были раскулачены Кузнецов Павел Сергеевич, Кузнецов Кирилл Сергеевич, Кузнецов Гаврил Сергеевич (в это время он работал казначеем в церкви) и были высланы из деревни. В их домах расположились коммунары.