Татьяна Комаровская

— Полиночка, маме опять плохо. Слава стоял посреди прихожей с зажатым в руке телефоном. Чемоданы стояли у обувницы. На ручке одного из них висела широкополая пляжная шляпа. — Скорую вызвал? Полина невозмутимо задала вопрос. Она даже не обернулась, продолжая застегивать легкую ветровку перед зеркалом. — Вызвал. Слава суетливо поправил воротник рубашки. — Врачи приехали, сняли кардиограмму. Сказали, в пределах возрастной нормы. Но мама жалуется на сильную тяжесть за грудиной. Дышать ей тяжело. Мужчина переступил с ноги на ногу. — Возраст же, Полин. Надо наблюдать. Участкового терапевта на завтра вызывать. Полина повернулась к мужу. Лицо её ничего не выражало. — Сдавай билеты, Полин. Слава виновато потер переносицу. — Ну как мы уедем? Вдруг что случится ночью, а мы в Сочи прохлаждаемся на пляже. Я же себе этого до конца жизни не прощу. Полина сухо хмыкнула. Третий год подряд. Ровно за сутки до вылета у Тамары Ильиничны случался таинственный, неуловимый для медицинской аппаратуры сердечный