Людмила Жукова(Довгань)

Мы привыкли думать, что любовь – это нечто волшебное, спонтанное, почти мистическое. Молния, ударившая в самое сердце. Взгляд – и всё понятно. Но что если за этим «всё понятно» стоит вовсе не романтика, а нечто гораздо более тонкое, глубокое, не всегда приятное – наше бессознательное? Зигмунд Фрейд, человек, который первым в истории психологии решился заглянуть в тёмные углы человеческой души, утверждал: в любви нет случайностей. Мы выбираем не «кого хотим», а того, кого не можем не выбрать. Потому что нас тянут старые сценарии – родительские отношения, забытые детские боли, тайные страхи. И чем меньше мы это понимаем, тем выше шанс снова оказаться в ловушке под названием «он казался таким хорошим… сначала». В каждом из нас – легкая «странность». Но в ком-то она управляет всем «Каждый нормальный человек на самом деле нормален лишь отчасти.» – Зигмунд Фрейд Сначала он кажется идеальным. Умный, галантный, улыбается красиво, кофе варит, дверь придерживает, на свидание приносит плед, если

Есть возраст, когда человек впервые позволяет себе честность. Это случается примерно там, где заканчивается спринт и начинается тихая, размеренная прогулка – где-то после шестидесяти. И мужчины, которые когда-то выглядели как ходячие батарейки, вдруг перестают держать спину ровно ради приличий и всё чаще говорят правду: и другим, и себе. И вот какая неожиданная вещь проявляется – мужчина в зрелом возрасте ищет совсем не того, что о нём думают женщины. Не приключений, не поклонения, не бесконечного сервиса и уж точно не «борща с тапочками». Он ищет женщину, рядом с которой можно дышать. С которой не нужно держать оборону. С которой не стыдно быть живым. Удивительно, но многие женщины после 60 уверены в обратном. Думают, что на этом рубеже всё решено заранее: либо одиночество, либо быт ради быта. Но мужчины в этот период как раз начинают выбирать особенно тщательно – спокойнее, мудрее, без лишней суеты. И их критерии становятся куда глубже, чем в тридцать. Он больше не супермен – и уста