Светлана шотт(Адногулова)

Всё началось с оглушающей, давящей на барабанные перепонки тишины. Это была вовсе не та привычная, почти магическая, сосредоточенная тишина, которая обычно царит в современной операционной во время ювелирной, требующей максимальной концентрации работы хирурга. Это была мертвая, пугающая тишина, которая неизбежно наступает после того, как внезапно, словно по чьему-то злому умыслу, замолкает высокоточная, жизненно важная медицинская техника. Свет в огромном, стерильном помещении погас резко, без малейшего предупреждающего мигания. Сначала тревожно вспыхнули и тут же потухли мощные белые бестеневые лампы над операционным столом. Затем с тихим, угасающим, жалобным гулом один за другим отключились мониторы жизнедеятельности, аппараты искусственной вентиляции легких и инфузоматы. И, что самое страшное, невероятное для клиники такого высочайшего уровня — даже автономные аварийные генераторы, настоящая инженерная гордость этого элитного медицинского центра, не подали абсолютно никаких призна

Меня зовут Стас. Моя работа — делать так, чтобы о смерти ничего не напоминало. Я и моя команда из клининговой компании «Горизонт» — мы те, кто приходит после. После того, как полиция сняла ленты, после того, как тело увезли, после того, как горе немного улеглось и родственникам понадобилась пустая, чистая квартира. Мы отмываем то, о чем не принято говорить на семейных ужинах. Кровь, биологические жидкости, запах разложения, который, кажется, въедается в сами стены. За пять лет я насмотрелся на изнанку жизни больше, чем криминалист за всю свою карьеру. И я научился главному — отключаться. Не думать, не чувствовать, не представлять. Просто работать. Для меня это были лишь органические загрязнения и сложные химические реакции. Не более. Я думал, что меня уже ничем не пронять. Все началось с квартиры на Ленинградском проспекте. Старая «сталинка» с высокими потолками и лепниной, потемневшей от времени. Умерла хозяйка, Антонина Павловна, восемьдесят шесть лет. Одинокая. Бывшая преподавательн