Ирина Курганова

— У вас же классическая позиция жертвы, Анна Сергеевна, — Лера отправила в рот бутерброд, с которого по-купечески свисало масло. — Вы всем угождаете, потому что боитесь быть отвергнутой. Это надо прорабатывать. Я молча резала морковь. Нож стучал по доске: тук-тук-тук. На кухне пахло жареным луком и парфюмом невестки — сладким, тяжелым. Он перебивал даже запах мяса. Денис, мой сын, изучал узор на скатерти. Жевал быстро, не поднимая глаз. Ему тридцать, но на висках пробивается седина. — Лерочка, — я смахнула оранжевые кубики в шипящую сковороду. — Я не угождаю. Я готовлю ужин. Вы пришли с работы голодные. — Вот! — Лера победно вскинула палец с безупречным ногтем цвета «пыльная роза». — Типичное обесценивание. Вы считаете, что обязаны обслуживать. Пытаетесь заслужить любовь борщом, потому что не чувствуете собственной ценности. Она потянулась за вторым куском батона. Банку икры я купила к празднику — до Нового года оставался день. Спрятала за соленьями, хотела тридцать первого числа сде