Нина Повшедная

Аня помнила тот день по минутам. Тёплое июньское солнце, ветер в лицо, когда они с папой неслись на велосипедах по просёлку. Папа смеялся, оборачивался, кричал: «Догоняй, доча!». Она догоняла — сильная, быстрая, счастливая. Ей было девять, и вся жизнь была впереди. А потом — удар. Скрип тормозов. Её собственный крик, которого она не помнила. И темнота. Очнулась она в больнице, через три дня. Первое, что увидела — белый потолок, белые стены, белое лицо мамы, склонившееся над ней. Мама плакала и улыбалась одновременно, гладила по голове и повторяла: «Живая, живая, слава богу...». Аня тогда не поняла, почему мама плачет. Она попробовала пошевелиться — и не смогла. Попробовала ещё раз — ноги не слушались. Они были чужими, тяжёлыми, м..ртвыми. — Мам... — прошептала. — А почему я не могу встать? Мама отвернулась, закрыла лицо руками. А доктор, который вошёл через минуту, сказал страшные слова. Про позвоночник, про операцию, про то, что нужно набраться терпения и верить в лучшее. Про т

Его первый танцевальный наряд для выступления на сцене Большого театра был вырезан из конфитюрных банок. А всего лишь через несколько лет после этого Индира Ганди подарила ему роскошный сценический костюм с сотнями драгоценных камней – в благодарность за непревзойдённое исполнение индийского танца «Золотой бог», кстати, самого любимого у Махмуда Эсамбаева. «Богом танца» называли и самого Эсамбаева, а ещё «Шаляпиным в танце» и «легендой XX века». С трёх лет танцевал на свадьбах 100 лет назад в чеченском селе Старые Атаги родился Махмуд Эсамбаев. Уже в три года невероятно подвижный и пластичный мальчик танцевал на всех свадьбах в горных селениях – его туда возили на осле как местную знаменитость. «В 5 – 6 лет я был настолько знаменит у себя в горах, что вся моя последующая известность с этим ни в какое сравнение не идёт», – рассказывал танцор в интервью. Как говорил Махмуд Алисултанович, в его семье танцевали все – чеченцы и ингуши вообще танцующий народ. Но вот сделать танец своей профе