Геннадий Мялин

Пока многомиллионная армия поклонников затирала аудиокассеты с хитами «Ласкового мая» до состояния «белого шума», столичная богема демонстративно игнорировала феномен Юрия. Хуже того — при упоминании фамилии Шатунова у многих представителей шоу-бизнеса появлялось выражение превосходства, словно они наступили на что-то липкое и недостойное внимания. Время расставило точки над i, и мэтр, обычно фильтрующий каждое слово, Игорь Крутой неожиданно прервал молчание. Откровения Крутого звучат как вердикт той системе, которая десятилетиями формирует искусственные кумиры на нашей сцене. По мнению композитора, коллеги по цеху не просто игнорировали Юрия — он вызывал у них глухое раздражение. Почему? Вопреки расхожему мнению, дело тут не в отсутствии «корочки» консерватории или специфических вокальных приемах. Шатунов обладал козырем, который невозможно заполучить за деньги, связи или нужные знакомства: абсолютной искренностью. Он материализовался из полного небытия. Обычный парень из детского до