Ильнара Шаяхметова

Фары высветили её у дорожного столба – тёмная фигура на обочине, одной рукой держится за живот. На секунду мне показалось: тень. Просто тень от столба. Но я притормозила. Был июль восемьдесят шестого, десятый час вечера, и за последние двадцать минут на трассе не встретилось ни одной машины. Я возвращалась от мамы на Лёнином «Москвиче». Смена на «скорой» закончилась утром, но руки до сих пор пахли хлоркой – запах въедался в кожу так, что никакое мыло не помогало. Мне было двадцать два, я третий месяц работала фельдшером на районной подстанции и знала одно твёрдо: мимо человека на обочине не проезжают. Даже если это тень. Я вышла из машины. Асфальт хранил дневное тепло, от обочины тянуло полынью. Женщина шагнула навстречу – молодая, моложе меня. Высокая, в ситцевом платье до щиколоток, на плечах серая пуховая шаль. И живот – огромный, месяцев на восемь. – Мне бы в роддом, – сказала она тихо. И тут же согнулась, упёрлась ладонью в колено. Стояла так секунд десять, дышала открытым ртом. Я