Фёдор Микулин

Я к маме, Люд. Как обычно. Вернусь в воскресенье к вечеру. Восемь лет. Каждую субботу. Он брал спортивную сумку, кидал туда рубашку, бритву, зарядку — и уезжал. К маме. В Серпухов. Сто километров от нашего Чехова. Там жила Зинаида Фёдоровна, его мать, семьдесят шесть лет, одна в трёхкомнатной квартире на первом этаже. Муж покойный, соседи тихие, кот Барсик. Я никогда не ездила с ним. В первый год спрашивала — можно мне тоже? Он отвечал — мама устаёт от гостей, ей и одного меня достаточно. Я не обижалась. Свекровь и правда была женщиной замкнутой, нелюдимой. На нашей свадьбе просидела в углу весь вечер, ушла в девять. На рождение Полины — нашей дочери — приехала на третий день, подержала внучку десять минут и уехала обратно. Не злая. Просто — такая. Костя возвращался по воскресеньям к семи вечера. Уставший, но довольный. Рассказывал — починил маме кран, перевесил карнизы, свозил в поликлинику. Хороший сын. Я даже гордилась. Не каждый мужик в сорок четыре года ездит к матери каждую недел