Оксана Киселёва

В тот день в нашем дворе случился переполох. В песочнице кричали женщины, кто-то спешно хватал детей на руки. Причиной паники был он. Огромный, черный, местами лысый пес, похожий на волка из фильмов ужасов. Он стоял посреди детской площадки, опустив тяжелую голову, и хрипло дышал. — Милицию надо! Или отлов! — кричала соседка с первого этажа. — Смотрите, какой он страшный, точно бешеный! Сейчас кинется! Кто-то уже замахнулся на него палкой. Пес даже не дрогнул. Он просто закрыл глаза, готовясь к удару. В этом жесте было столько обреченности, что мне стало не по себе. Я вышел из подъезда. — Не подходи! — крикнул мне сосед. — Порвет! Но я видел то, чего не видели они. Пес не рычал. У него не было пены у рта. Его била крупная дрожь, а сквозь проплешины на боках торчали ребра. Это был не монстр. Это была тень собаки, умирающая от истощения и кожной болезни. Я подошел медленно, держа на открытой ладони кусок булки (в кармане случайно остался). «Монстр» открыл глаза. В них не было злобы. Там