Татьяна Журавлева

Инфаркт. Скоротечно. Не приходя в сознание. Елена стояла посреди гостиной и не могла пошевелиться. Куда идти? С чего начать? С серванта, набитого хрусталём, который мама так любила протирать? С книжных полок, где Пушкин стоял рядом с инструкцией по эксплуатации стиральной машины? Или с той самой спальни, дверь в которую была приоткрыта, словно мама только что вышла и вот-вот вернётся? Тишина в маминой квартире была особенной. Не пустой, а густой, тяжёлой, будто пропитанной пылью и старыми воспоминаниями. Она давила на уши, на виски, на душу. Елена медленно прошла по знакомому до боли коридору, её пальцы скользнули по шершавым обоям, которые она когда-то, в детстве, пыталась отклеить. Пахло здесь тоже по-особенному — воском от недавних свечей, застоявшимся воздухом и едва уловимым, знакомым с детства ароматом маминых духов «Красная Москва». Теперь этот запах казался призрачным, уходящим. Она приехала разбирать вещи. Собирать, упаковывать, выбрасывать жизнь. Свою собственную жизнь,