Татьяна Меркулова Соловьева

Со стороны она казалась самой обыкновенной московской школьницей - худенькая, тихая, с тёмными косичками. Каталась на коньках, ездила в «Артек» и даже переписывалась с мальчиком из лагерной смены. Ни один врач за семнадцать лет не заподозрил, что в голове этой девочки, кроме тысяч ещё не нарисованных картин, прячется дефект, из-за которого её не станет через несколько часов. Её отец, художник Николай Рушев, вёл подробный дневник. Толстая тетрадь, куда ложились рабочие заметки, наброски, впечатления от выставок и дочкины словечки. Последняя запись в этом дневнике помечена 5 марта 1969 года. Ничего тревожного: накануне они с Надей вернулись из поездки в Ленинград, дочка была полна замыслов. Утром, стоя в прихожей и смахивая щёткой пылинки с отцовского пальто, она перебирала будущие работы. По воспоминаниям отца, Надя сказала, что закончила и булгаковский цикл, и толстовский, что впереди Лермонтов и Блок, а ещё: «Принеси мне "Дон Кихота" из библиотеки, я уже вижу новый цикл!» До «Дон Ки