Григорий Красиков

Михаил проснулся от стука в половине третьего ночи и сначала решил, что это крыса или кот — в доме старой цыганки Розы всякой живности хватало. Но стук повторился, настойчивый, какой-то человеческий, и теперь уже невозможно было списать его на зверьё. Он поднялся с продавленного дивана, натянул потёртые джинсы и футболку, прислушался. Тишина. Потом снова — тук-тук-тук, глухо, откуда-то из-под пола. Из подвала. Шесть лет колонии научили Михаила Белова не лезть в чужие дела. Там, за решёткой, это было первым правилом выживания. Но он всё-таки был хирургом — привычка откликаться на чужую беду въелась в кровь ещё со времён интернатуры. Он взял фонарик, который Роза оставила на кухне "на всякий пожарный", спустился по узкой лестнице в коридор и нашёл дверь в подвал. Заржавленный замок поддался не сразу, пришлось повозиться. Спускаясь вниз по скрипучим ступеням, Михаил чувствовал, как колотится сердце. Луч фонарика выхватывал из темноты банки с соленьями, мешки с картошкой, старые вёдра. Пах

Визг я услышал еще на парковке, хотя окна второго этажа были закрыты. Это был очень резкий звук, напоминающий работу строительного инструмента, наткнувшегося на гвоздь. Охранник на входе, грузный мужчина с простым выражением лица, попытался преградить мне путь турникетом. — Куда идешь? Родительский день в пятницу. — Я отец Данила Соколова. Меня вызвали. Он посмотрел на мою куртку — обычный пуховик, купленный на распродаже три года назад, на потертые джинсы и ботинки, которые видели лучшие времена. Усмехнулся. — А, к «Хозяйке»? Ну иди, иди. Там сейчас горячо, твоего парня уже минут двадцать отчитывают. Я не пошел — я побежал. Лестница, мраморные ступени, поворот. Коридор элитной гимназии «Престиж» пах дорогой мастикой для пола и официальным холодом. Двери в приемную были распахнуты. Секретарь, женщина с начесом, делала вид, что очень занята дыроколом, но глаза у нее бегали. Она даже не подняла головы, когда я прошел мимо нее и толкнул тяжелую дверь кабинета директора. Картина, которая

Братья Кузнецовы. Анатолий Кузнецов в представлении не нуждается. Звездный час актёра настал 55 лет назад, когда на экраны вышла замечательная советская картина режиссера Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни». Роль красноармейца Сухова прославила артиста на весь Советский Союз. Среди других работ актера стоит отметить роли в кинофильмах «Освобождение», «Турецкий гамбит», «На углу у Патриарших», «В зоне особого внимания» … Всю сознательную жизнь Анатолий Борисович был женат на дочери Героя Советского Союза Анатолия Ляпидевского Александре Ляпидевской. У артиста был двоюродный брат Михаил, который был старше на 12 лет, и тоже стал актером. Михаил Артемьевич Кузнецов запомнился зрителям в первую очередь по роди воеводы Прозоровского в фильме Ильи Гурина «Россия молодая». Кроме того, известен по главной роли отставного солдата в фильме-сказке Александра Роу «Марья-искусница», партизана в киноленте «Без вести пропавший». Был дважды женат. Обе супруги Людмила Шабалина и Виктория Германова

На юге Африке, на границе Намибии и Ботсваны живут люди «сан». Европейцы называют их бушменами, «людьми степей», но им не нравится это название, данное голландскими колонистами. Люди сан — древнейший народ на планете. Их генетическая линия отделилась от общего древа человечества задолго до того, как люди начали мигрировать из Африки и заселять другие континенты, примерно 100 тыс. лет назад. Как и тогда, люди сан ведут полукочевой образ жизни, сезонно следуя за водой, растениями и животными. Занимаются собирательством и охотой, используя для неё отравленные стрелы. Яд для них добывают из личинок жуков-диамфидий. Яд, который называется диамфотоксином, токсичнее ботулотоксина и считается сильнейшим ядом животного происхождения. Маленькая стрела, смазанная десятью раздавленными личинками, за несколько часов убивает большого жирафа, весом полтонны. Противоядия для диамфотоксина не существует. Его уникальность — в способности нарушать ионный баланс клеток. Попадая в кровь, диамфотоксин п