Гульсина Усманова (Хайруллина)

В пятницу после уроков ко мне подошла Настя, отличница, которая всегда сдаёт всё вовремя. Подошла, взяла за рукав и сказала тихо: «Анна Борисовна, а если я на ВПР завалюсь, меня из школы выгонят? Я замерла. Ей двенадцать лет. У неё глаза на мокром месте. Она реально думает, что из-за проверочной работы её выпнут на улицу. Я обняла её, сказала какую-то ерунду про «ты справишься, не переживай». А сама внутри закипела. Потому что я ненавижу ВПР. Ненавижу всей той частью себя, которая когда-то пошла в учителя, чтобы учить, а не чтобы имитировать подготовку к бессмысленным тестам. Как я впервые столкнулась с этим кошмаром Пять лет назад я работала у нас на Алтае. Думала: ну, школа как школа. Дети, уроки, тетрадки. Но меня не предупредили о главном. О том, что вся жизнь в школе теперь крутится вокруг ВПР. Сначала я не понимала. В сентябре завуч раздала мне папку: «Это демоверсии, это кодификаторы, это спецификации. Начинайте готовить четвертые классы». — Подождите, — говорю, — у меня же своя