Галина Мустафина

Осенью 2025-го «Ленком» отменял спектакль за спектаклем. У его имени в афише появился прочерк. Потом он позвонил в ТАСС и сказал фразу, которую стоит запомнить каждому. «Я давно вышел из клиники. Сейчас занят в новой постановке нашего худрука Владимира Панкова "Репетиция оркестра". На сцену выйду 12 или 13 декабря. И у меня есть что сказать». — Александр Збруев, интервью ТАСС, декабрь 2025 года Эти слова он произнёс так, будто просто сообщал погоду. Но за этой будничностью — главное. Не «я выжил». Не «спасибо, что ждали». А именно — «у меня есть что сказать». В 87 лет. После больниц, операций, после того как тебя уже мысленно проводили. Сам Збруев никогда не называл своих диагнозов публично. Его жена Людмила на все вопросы журналистов отвечала коротко: «плановое обследование». Официальные сообщения из «Ленкома» были сдержанными до предела. Пресса писала разное — инсульт, нарушение мозгового кровообращения, операция на брюшной полости. Директор «Ленкома» Марк Варшавер приезжал в больн