Наталья Ярманова

Она привыкла жить по инструкциям, но случайная ошибка с дверью погружает ее в приключения, опасные тайны и чувства, к которым инструкцию еще не написали. Анна уже десятый раз за утро заглянула в свой телефон, сверяя адрес. Заказ для клининговой компании " Чистюля "освещался в специальном приложении четко и ясно:" Улица Робинзона Крузо, дом №12. Уборка. Время: 11: 00". - Да как будто этот дом, - посмотрела она на фасад красивого большого дома, к которому вела ажурная калитка, а также тропинка, упиравшаяся в порог. - Надеюсь, девушки не будут возмущаться, что я опоздала. Давай, Аня, не бойся, — подбодрила себя она, вытаскивая из сумочки папку с бумагами. Это были инструкции по уборке. Два дня назад она устроилась в клининговую компанию, быстренько прошла нужный тренинг и сегодня у нее был первый день работы. Дом оказался с двумя входами, но Анна этого не заметила, и, конечно же, она выбрала ту дверь, которая... была «не той». Девушка подошла к двери и постучала, но дверь вдруг легко

- Ты ничего не получишь! Алексей стоял на ступеньках больницы и буквально заграждал путь. Нина, с сумкой, с бейджем, с невыспавшимися глазами, пыталась пройти мимо. - Уйди, мне на смену, - устало попросила она. - Лучше сразу отступи и не позорься, - он не шелохнулся. - Мы прожили десять лет. Дом, две машины, деньги на счетах. Ты прекрасно понимаешь, что всё это моё. - Напомню, - Нина сжала пальцы на ручке сумки, - эти десять лет мы прожили вместе. И покупали всё тоже вместе. - Я всегда зарабатывал гораздо больше, - он шагнул ближе. - А ты была просто больничной тёткой. Врач с копеечной зарплатой. На что ты вообще претендуешь? - Сейчас я зарабатываю совсем неплохо, - она попыталась говорить ровно. - И имущество, нажитое в браке, делится пополам. - Посмотрим, что скажет суд, - усмехнулся Алексей. - Не хочу расстраивать заранее, но приготовься к сюрпризам. Нина, воспользовавшись паузой, обошла его по краю лестницы и вошла в больницу. За спиной ещё звучал его голос, но она уже не слушала.

Она знала. Той ночью в бане, когда за запотевшим стеклом мелькнула тень, и раздался тихий стук о кадку, Мария не вздрогнула и не вжалась в стену, как сделала бы раньше. Она замерла, но в сердце ее не было страха. Был странный, теплый толчок, будто сердце, дремавшее долгие годы, только сейчас научилось биться. Мария почувствовала этот взгляд Петра, тяжелый и пристальный, сквозь пар и стекло. И не испугалась. Впервые в жизни мужской взгляд, направленный на ее обнаженное тело, не вызвал ни отвращения, ни ужаса, ни леденящего стыда. Вместо этого по телу разлилась волна нового, незнакомого чувства. Осознание того, что она — женщина. И что на нее смотрит мужчина. Ее муж. Она не обернулась, не прикрылась. Медленно, будто в полусне, продолжила мыться, но каждое движение теперь было наполнено новым смыслом. Вода, стекающая по коже, казалась живой, а ее собственное отражение в темном пятне оконного стекла — загадочным и даже… красивым. Она вышла из бани, укутанная в чистую простыню, и прошла мим