Рабига Галимова

Наталья возвращалась с работы домой, по дороге зашла в магазин за продуктами. Зимой темнеет рано, а фонарь во дворе снова не работал. У подъезда вдруг чья-то рука взялась за пакет. От неожиданности Наталья выпустила пакет и отшатнулась. Пакет упал, яблоки рассыпались по снегу. - Ты? – ахнула она. Перед ней стоял Павел. - Извини, я не хотел тебя напугать, - растерянно пробубнил он, наклонился и стал собирать яблоки… Наталья вышла замуж ещё на втором курсе института. Ей нравился красавец Кирилл Свечин, но в него были влюблены все девчонки в группе, да и не только в ней. Наталья не считала себя красивой и поглядывала на объект своей симпатии издалека. Если вдруг встречалась с Кириллом взглядом, сразу отводила глаза и краснела. В последнее время его всё чаще видели с длинноногой блондинкой Валерией Волгиной. Девчонки от злости или ревности, что он предпочёл им старшекурсницу, сплетничали, что она живёт с ним. Наташа тоже ревновала, но считала, что они подходят друг другу и смотрятся краси

— Пусть старуха возится в огороде, а мне отдохнуть надо! — Коробки с помидорами не забудь поднять, отдыхающий. Вика пододвинула тяжелый картонный ящик с рассадой поближе к входной двери. Игорь лежал на диване в гостиной. Он даже не оторвал взгляда от экрана смартфона. Выходные только начинались. Планы у мужа были предельно ясные. Диван, доставка еды и полное отсутствие лишних телодвижений. — Я не дотащу все это в автобусе, — отчеканила Вика. Она оперлась о косяк. — Может, отвезешь? Машина под окном стоит. — Куда я поеду по пробкам? — возмутился муж. Он наконец повернул голову. Посмотрел на жену с явным раздражением. — Пятница. Все прутся за город. Сама доедешь, не барыня. Вика поправила лямку тяжелой сумки. Спорить не хотелось. За двадцать лет брака она выучила все его отговорки наизусть. — Забор совсем завалился, Игорь. Соседские куры опять все перероют. Ты обещал столбы вкопать еще в прошлом месяце. Игорь хмыкнул. Снова уткнулся в телефон. — Потом вкопаю. Куда он денется. — Он падает

Ключ со скрипом повернулся в замочной скважине. Анна толкнула тяжелую дверь и шагнула в прихожую, стряхивая с зонта холодные капли октябрьского дождя. Она устала так, что не чувствовала ног. Последние три дня в больнице, где она оформляла документы на опекунство над своим племянником, маленьким Пашкой, слились в один бесконечный, выматывающий марафон. После трагической гибели сестры этот малыш стал ее единственным родным человеком, если не считать мужа. Мужа, который обещал поддержать. — Игорь? — позвала Анна, скидывая влажный плащ. — Я дома. Пашка уснул в машине, мне нужна помощь, чтобы занести его и вещи. Ответом ей была звенящая, неестественная тишина. Анна прошла в гостиную и замерла. Комната выглядела чужой. Сначала она не могла понять, что именно изменилось, но затем осознание обрушилось на нее ледяным водопадом. Не было телевизора. Исчез любимый плед Игоря, который всегда валялся на диване. Полки книжного шкафа зияли пустотами — пропали все его книги и альбомы. Сердце забилось г

Крупнейший вооружённый конфликт после Второй мировой. О нём почти не говорят. А зря Есть войны, которые помнят все. Есть войны, которые изменили мир, но почти выпали из массовой памяти. Ирано-иракская война 1980–1988 годов — из вторых. Восемь лет. Около миллиона погибших. Химическое оружие. Атаки на гражданские танкеры. И финал, после которого граница осталась ровно там, где была в самом начале. Чтобы понять, почему современный Иран такой, какой он есть, нужно начинать именно отсюда. Сентябрь 1980 года. Иранская революция — ещё совсем свежая, ей нет и двух лет. Страна в брожении: старые элиты выкошены, армия дезорганизована, половина опытных офицеров расстреляна или бежала. Аятолла Хомейни провозгласил Исламскую республику и открыто призывал шиитов соседних стран брать с Ирана пример. Для Саддама Хусейна это был одновременно страх и возможность. Страх — потому что шиитское большинство Ирака могло воспылать революционными идеями. Возможность — потому что слабый сосед редко бывает слабым