Антонина Корнева(Федотова)

Смотришь со стороны - вроде бы зима уже устала. Солнце поднимается выше, на южных склонах снег чуть темнеет, с крыш редких зимовий по полудню тянутся тонкие сосульки. Где-нибудь на открытом месте даже может пахнуть сырой корой и будущей водой. Но стоит шагнуть под ели и сразу понимаешь: весна здесь пока только гостья. Настоящая хозяйка все еще зима. В тот день тайга стояла тихая, плотная, будто прислушивалась к чему-то своему. Снег лежал глубокий, тяжелый. На ветках шапки, под которыми старые пихты сгибались, как уставшие люди. Узкая дорога, больше похожая на промятую лыжню для техники, петляла между деревьями и уходила к реке. По этой дороге неторопливо шел снегоход. За рулем сидел Трофим Лыков, местный охотник. В деревне его знали давно: немногословный, крепкий еще мужик, с лицом, которое ветер и мороз обтесали лучше любого ножа. Ему было чуть за пятьдесят, но в тайге возраст считают не по паспорту. Считают по тому, как человек слышит лес, как читает след, как умеет вернуться домой,

В ту ночь мороз будто сжал деревню Ледяной Ключ в кулаке. Ветер бился о стены, швырял в окна колючий снег, гудел в печных трубах так протяжно, что даже старики, привыкшие ко всякому, лишний раз проверяли засовы. На самой кромке леса, там, где последние изгороди тонули в сугробах, под низкими еловыми лапами лежал свёрток. Он был совсем маленький. Слишком маленький для такой ночи. Тонкий детский плач почти сразу терялся в вьюге, но всё же пробивался сквозь ветер — слабый, прерывистый, живой. В деревне никто его не услышал. Или услышал и не поверил. В такую погоду люди не выходят из дома без крайней нужды. Тем более к лесу, о котором в Ледяном Ключе говорили вполголоса. Там, по рассказам, жил огромный серый волк. Одни называли его проклятьем. Другие - лесным хозяином. Третьи уверяли, что видели следы величиной с мужскую ладонь и жёлтые глаза в темноте, от которых у собак поджимались хвосты. Детей пугали им с малых лет: «Не ходи к ельнику, Серый утащит». Именно этот зверь первым подошёл к