Евгений Попов

В СССР любили рациональные объяснения. Но были темы, которые упрямо не помещались в школьный учебник. «Снежный человек» — как раз из таких. Его то «видели» на перевалах, то находили странные следы на снегу, то слышали ночные крики в тайге. И что особенно показательно: рассказы возникали не где попало, а в одних и тех же местах, словно страна сама подсказала карте три-четыре точки, где легенда чувствовала себя увереннее всего. Сразу оговоримся: ни одна советская экспедиция не привезла доказательств, которые устроили бы биолога — кости, зуба, ткани, надёжной серии следов с контролем и фиксацией. Но и отмахнуться от темы как от «газетной сказки» тоже не получится. В конце 1950‑х вопрос обсуждался всерьёз: при Академии наук даже работала специальная комиссия, пытавшаяся систематизировать свидетельства. Так что разговор о «снежном человеке» — это не про сенсации, а про то, где именно в СССР миф становился особенно настойчивым. Советские рассказы о «снежном человеке» редко выглядят как хорр