Вдруг показалось — голос замолчал во мне,
Что долго пел звенящим камертоном;
Что музыкой стиха летел вовне,
Жил по души неведомым законам.
Вдруг стало пусто и темно вокруг,
Как будто кто-то отменил все звуки;
Как будто в точку сжался солнца круг,
И от бессилия мои упали руки.
Кто я такой, без музыки в груди,
Что я могу сказать, безгласный, миру;
Слепец, не видящий дорогу впереди,
Певец, утративший и речь, и лиру.
Как объяснить другим значение и смысл
Давным-давно произнесённых истин;
Как в клетке вольная теперь трепещет мысль,
Не в силах вырваться в сверкающие выси.
Но всё же живы непрочтённые стихи, —
Храня в безмолвии истории и лица, —
Они однажды, безнадёжны и легки,
Чернил
Зимой всего чудесней снегопад,
Безлунной ночью или утром ранним;
Когда снежинки неспеша летят,
За горизонтом исчезая дальним.
Когда с землёй сшивая небосвод,
Как пряжа тянутся серебряные нити;
Когда неслышно наступает Новый год,
И путеводная звезда горит в зените.
Зимой всего чудесней тишина,
Что обнимает на лесной опушке;
В мундирах строгих ели, как стена,
Как ордена на них еловые игрушки.
И крикнешь зычно, и ещё сильней, —
И елей строй встряхнёт командой строгой;
И снег посыплется с разлапистых ветвей,
И на тропинку наметёт сугробы.
Зимой всего чудесней вьюги вой, —
Как песня тянется с полночи до рассвета;
И кажется, порой, что снег живой,
Пока метели песня не допет
Ступаю осторожно, чуть дыша,
По снегу, что под утро лёг неслышно;
И просится озябшая душа
В пронзительную синь над скатом крыши.
Вот, ветку потревожив невзначай,
Стряхну на землю шапки снеговые;
И на тропинку льются через край
Снежинки, словно капельки, живые.
Метель подхватит обронённые слова,
И эхом разнесёт над полем снежным;
И закружится, как с похмелья голова,
И этот мир покажется безбрежным.
Ступаю осторожно: след во след,
Грядущее пунктиром намечая;
А снег искрится, впитывая свет,
Всем прошлогодние грехи прощая.
Раскинув руки хочется упасть,
И замереть, и слушать бесконечно;
И духа признавать над телом власть,
Наряд зимы примерив подвенечный.
07.01.2026
Ала
Без устали кружил над полем снег,
Был лес затянут снежной пеленою;
И лыжи по лыжне стремили бег,
Упругий наст почти не беспокоя.
Порой казалось — крылья за спиной,
Ещё немного, и взметнёшься птицей снежной;
А снег кружил пушистый и живой,
И жизнь казалась в вечности безбрежной.
А после, после — поднялась метель,
Буруны быстрые крутя над речкой сонной;
И так пронзительно кричала свиристель,
И ели клали до земли поклоны.
И вдруг, — как будто поступил приказ, —
Снег прекратился и ветра совсем уснули;
И лишь луны горел на небе жёлтый глаз
Да хороводы звёзды развернули.
Дыхания морозный вился пар,
Куда-то вверх срываясь по спирали;
И мы, любуясь свечками Стожар,
Для всех с
В пуховой шубе снеговой одет,
Лес зимний спит, все поглощая звуки;
И ветви к небу тянет словно руки,
Давая верности зиме обет.
И, будто этой клятвы в подтвержденье, —
Едва над кронами затеплится заря,
Юдоль свою за всё благодаря,
Мы славим года нового рожденье.
Снег под ногой хрустит легко и звонко,
Вспорхнёт испуганная птица над кустом;
С макушек елей снег смахнёт хвостом,
И запоёт так жалобно и звонко.
И мы идём вдвоём - рука в руке,
На свежий наст ступая осторожно;
Ведь в сказку верится совсем не сложно,
Когда как посуху ступаешь по реке.
Лес над тропинкою ветвей смыкает свод, —
Здесь сумрак, словно в храмовом притворе;
И сосны тянутся, как гордые секвойи,
К весне пре
Как нитью тонкой вышито стекло, —
Рассвета зимнего холодное дыханье;
Здесь время кажется совсем иначе шло,
Чтобы успеть к лучам закончить ранним.
Прозрачны снежного соцветья лепестки,
В них солнца луч играет и дробится;
Мазки морозной кистью так легки, —
Ни на одном окне не повторится.
Фракталов снежных бесконечна вязь,
Узор течёт, как речка, полноводен;
С ним сказка новая под утро началась,
Волшебная в период новогодья.
А может это — линии судеб,
И оттого они неповторимы;
Или одна из миллионов скреп,
Что с детства раннего знакомы и любимы.
Жаль у зимы недолог вернисаж —
Чуть потеплеет и с окна уйдут узоры;
Зима утратит к февралю кураж,
И песнь свою метель закончит ско