Владик Асланян

Вы, конечно же, замечали «хвостик» на дальнем востоке Турции , в междуречье Аракса и Карасу: Именно здесь Турция граничит с Азербайджаном – две страны соединяет мост «Надежда», построенный в 1992 г. в условиях блокады нахичеванской автономии Арменией. В стратегическом ли значении хвостика дело или просто во внимании к деталям, но вы увидите его на любом стилизованном изображении контуров страны – даже на пакете с чаем: Многих интригует история его возникновения. Вот, например, дискуссия на Реддите, где один из заплюсованных ответов выглядит так: Turkey owned this territory purposefully by an exchange with Iran, to become neighbors with Soviet Azerbaijan in case it becomes an independent state. Ataturk wanted Turkey to have land connection with a Turkic state. Вот же предусмотрительный Ататюрк, можем подумать мы – и ошибемся. По состоянию на 1878 г., когда Россия присоединила Карскую и Батумскую области, «хвостик» уже полвека был в ее составе, будучи отвоеван у Персии: Вот он же на этно

Амбарцум Кечек родился в армянской Нахичевани-на-Дону, учился в Петербурге и Москве, стажировался в клиниках Парижа и Берлина — и в итоге приехал строить медицину в советский Ереван, где до него не было ни одного хирурга с докторской степенью. Он создал первую хирургическую кафедру Ереванского университета, основал Медицинское общество Армении, разработал собственную хирургическую методику и воспитал целое поколение армянских хирургов. Читайте на сайте музея о человеке, который заложил фундамент армянской хирургической школы.

Есть слова, которые человек произносит только в самом конце. Не потому, что молчал из страха, а потому, что раньше просто не успел всё закончить. 25 июня 1997 года, ранним парижским утром, Франсин Триплет-Кусто сидела у кровати умирающего мужа, держала его ладони в своих руках. Жак-Ив Кусто дышал с трудом. Врачи сделали всё, что могли, и ушли несколько часов назад. Сердце, которое 87 лет гоняло кровь по телу человека, нырявшего глубже и видевшего больше, чем кто-либо другой в истории, уставало с каждым ударом. Кусто открыл глаза и произнёс несколько слов — тихо, но отчётливо. «Байкал. Я был прав». Ни о детях, ни о жене, держащей его за руку, ни о двух «Оскарах», ста документальных фильмах, пятидесяти годах экспедиций, изменивших то, как человечество понимает свою планету. Последнее слово — Байкал. И озеро, на дне которого он побывал ровно за 90 дней до смерти. Большинство знают, что Байкал — самое глубокое озеро мира. Но это лишь одна строчка в списке, который при внимательном прочтени