Римма Негрей(Шатняя)

Четверть века назад, в 2000-м году заключили мы договор на отделочные работы. Туда, куда мы подрядились работать на этот раз, как в известной песне: «В дальний путь собрались мы А в этот край таёжный Только самолётом Можно долететь» (с). Нет, ещё можно было, конечно, по зимнику и по воде во время весенней навигации. Но мы попали именно в тот момент, когда слова песни были наиболее актуальны. В командировке надо было как-то кормить коллектив. На месте покупать продукты было не вариант, так как бюджет объекта не предусматривал такие затраты. Поэтому питание на бригаду в шесть мужских человек на два месяца нужно было закинуть единовременно, вместе с работниками - администрация выделяла нам для этого мероприятия место на заказном Як-40. Я посидел пару дней со знакомым, опытным специалистом - завпроизводством столовой, и мы составили примерное меню на шесть мужчин, занимающихся активным физическим трудом, предполагая, что трудится они будут в этой глуши примерно шестьдесят дней. Закупили ку

Сижу я тут на днях, листаю старые фото Москвы. И натыкаюсь на эту знаменитую «пчелиную соту» в Кривоарбатском переулке. Дом Мельникова. Все его знают. Все мимо ходили. Кто-то фотографировал, кто-то просто глазел. Но мало кто задумывается, какая дерзость стояла за этим проектом. Представьте 1927 год. Страна в разгаре НЭПа. Вокруг строят бараки, коммуналки, рабочие общежития. Люди живут по 8 человек в комнате, делят одну кухню на 40 семей. А тут один архитектор берет и строит себе отдельный особняк. С одной-единственной квартирой. Для себя, жены и двоих сыновей. В эпоху, когда даже зубную щетку делили с соседями! Это как если бы сейчас в центре Москвы кто-то построил себе особняк в стиле «Звезды смерти» и сказал: «А мне можно». И ведь ему разрешили. Потому что Константин Мельников был не просто архитектором. Он был гением, которого даже советская власть боялась тронуть. Смотришь на дом — и не понимаешь, как это вообще стоит. Два пересекающихся цилиндра. Один выше, другой ниже. Стены — с