ARKADIE COJOCARU

Это одна из самых показательных и жестоких историй эпохи «Застоя». История о том, как в стране всеобщего равенства и дефицита существовал параллельный мир — мир немыслимой роскоши, где шампанское лилось рекой, а бриллианты хранили в трехлитровых банках. Представьте себе Советский Союз конца 1970-х. Эпоха развитого социализма. По телевизору — бесконечные репортажи о битве за урожай и мудрых решениях партии. В магазинах — пирамиды из консервов «Морская капуста», очереди за синими курами и вечный дефицит всего мало-мальски ценного. Обычный советский инженер с зарплатой в 120 рублей годами копит на пальто и считает праздником банку шпрот к Новому году. А в это же самое время в закрытых спецраспределителях и на тайных дачах существует другая жизнь. Жизнь, где на столах черная икра стоит в тазах, женщины носят шубы стоимостью в автомобиль «Волга», а вопросы решаются не по закону, а по звонку «нужному человеку». У этого теневого мира были свои короли и королевы. И одной из самых ярких, влият

Он появился в деревне ранней весной, когда снег ещё не сошёл до конца, а грязь тянулась за сапогами, будто не хотела отпускать. Высокий, плечистый, в поношенной рубахе и с таким спокойным взглядом, что люди сначала даже не поняли — беда он или спасение. Звали его Иван. В деревне тогда мужчин почти не осталось. Война прошлась по судьбам тяжёлым сапогом: кого забрала навсегда, кого искалечила, кого сломала так, что он уже не мог вернуться. Остались женщины. Молодые, совсем девчонки. Вдовы. Беременные. С детьми на руках и с пустотой в глазах. И вот — один мужик на всю деревню. Сначала на него смотрели настороженно. Женщины шептались у колодца, старухи крестились, дети прятались за подолы матерей. А он просто работал. Молча. С утра до ночи. Починил крышу у Пелагеи — у неё трое, муж погиб. Потом помог Наталье — та вот-вот должна была рожать, а дом стоял холодный. Потом ещё, и ещё. Где дрова нарубит, где печь сложит, где поле вспашет. Он не спрашивал ничего взамен. А потом случилось