Ольга Алимбекова (Полещук)

Я посмотрела это интервью. Целиком. Не кусками, не по цитатам, а от начала до конца. Два с половиной часа потраченного времени... И знаете, после него осталось странное ощущение — не сочувствия, не драмы, а какого-то липкого раздражения. Того самого, когда вроде бы взрослые люди, при деньгах, возможностях и доступе к юристам вдруг начинают вести себя так, будто главная их задача — понравиться зрителю, а не решить собственные проблемы. Сижу и думаю: зачем мне всё это рассказывают? Нет, правда. Зачем зрителю знать, кто кого куда возил, кто чего не вынес, кто «плакал», а кто «боялся»? Если всё настолько тяжело и опасно, то почему это обсуждается не в кабинете адвоката, а перед камерой, с правильным светом, со стилизованными формулировками? Не возникает ли ощущение, что весь этот фарс создан не для того, чтобы объяснить ситуацию, а чтобы ещё раз поставить себя в центр внимания? Начнём с Полины Дибровой. Она старается выглядеть одновременно сильной, страдающей и морально превосходящей все