Людмила ( Богданова

Прибыл [Господь] в Свой город. И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои. При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует. Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? Ибо что легче сказать: «прощаются тебе грехи», или сказать: «встань и ходи»? (Мф. 9, 1-5). И то, и то сказать легко. А вот чтобы встал и пошёл, это уж как Господь даст. В данном случае дал. Почему? Потому что сказавший это и был Сам Господь. Если Он что-то и сказал, то это только для окружающих людей, чтоб они, это слыша, сделали для себя определённые выводы. Например, какие? То, что болезни бывают следствием грехов, а исцеление связано с тем, что человек в себе грех изжил и ему уже болеть незачем, грех он по милости Божией преодолел. А в чём милость Божия? В болезни. Господь по своей неизреченной милости не оставил его погибать, а дал ему поболеть, чтоб он п

Библейская история поста начинается не с ограничений в пище и не с внешнего подвига. Она начинается с движения навстречу Богу. Первый сорокадневный пост, о котором говорит Священное Писание, связан с Моисеем – тем, кому было доверено вывести народ из Египта и принять от Бога Закон. Он взошел на гору и провел там сорок дней и сорок ночей не в борьбе с телом, а в предстоянии перед Богом, в уединенной встрече, где все определялось не человеческой волей, а Божиим присутствием. Это было не бегство от мира и не отказ от жизни. Это было отложенное на время все второстепенное ради главного. Ради того, чтобы услышать, ради того, чтобы принять волю Божию, ради того, чтобы перестать опираться только на себя. В этом смысле пост – всегда не столько о том, от чего человек отказывается, сколько о Том, к Кому он идет. Сорок дней без пищи и воды – не демонстрация человеческой силы. Это знак полного оставления земных опор ради встречи, которая превосходит все земное. Когда Моисей сошел с горы, его лицо

Жил-был человек. И было у него обыкновение ранним утром, до рассвета, выходить на берег моря — встречать зарю и молиться Богу. Вырос у него сын и тоже, как отец, каждый день поднимался до рассвета и выходил на берег моря встречать зарю. Но молитву не произносил. Вырос у сына сын. Как и отец, каждое утро, на рассвете, выходил он на берег моря… Только не знал, зачем он это делает.