Светлана Полухина(Солодилова)

Долго Мария Фёдоровна сама с собой боролась. Но всё же набрала номер дочери. — Лариса, дочка, здравствуй! Что же ты мне не звонишь совсем? Я же переживаю за тебя… — Здравствуй, мам, - сухо ответила Лариса. - Ты же вроде сама сказала, чтобы я тебе звонить даже не вздумала. И в черный список ТЫ меня добавила. Какие теперь претензии?.. ***** Рыжего котёнка Мария Фёдоровна заметила ещё две недели назад. На улице. Она, как обычно выглядывала в окно, высматривая своих соседок-подружек, и увидела, как в подвал дома пробрался маленький котенок. Поначалу она этому факту не придала никакого значения. А на следующий день увидела его уже возле мусорки, когда выносила мусор. Потом Мария Фёдоровна встречала его ещё несколько раз, и в конце концов, подумала, что неплохо было бы этого мелкого поймать. А то, знаете ли, надоело ей уже одной скучать дома. Так ведь и с ума сойти недолго. А одна она сейчас была, потому что жизнь у неё так сложилась. Нет, не по её вине, а потому что близкие люди, которые

- Верка Комарова замуж выходит! Ольга Ивановна плюхнулась на лавочку рядом с подругами и достала из сумки веер. Осень запаздывала, не желая принимать эстафету у лета, и даже по вечерам было так душно, что приходилось изображать из себя даму, собравшуюся на бал. - Что ты выдумываешь, Оля! Она же перестарок! Сколько ей? – Екатерина Семеновна искоса глянула на возмутительницу спокойствия и поморщилась. Новость была достойна того, чтобы привлечь к себе внимание, и Екатерина Семеновна была раздосадована тем, что не она вынесла ее на заседание женсовета. - Двадцать семь. Разве это возраст нынче? – Лидия Матвеевна, вечный двигатель дома номер сорок шесть по улице Космонавтов и известный всем и каждому миротворец, возмущенно фыркнула. – Девочка карьеру делает. В самый раз и о семье задуматься. - Карьеру? В местной поликлинике? – Екатерина изогнула тщательно выщипанную бровь. – Тоже мне! Карьеристка! - Катя, прибери жало! – пробасила Надежда Андреевна, которая обычно не вмешивалась в разговоры

Кабинет выглядел так, будто из него уже выселились. Коробки у стены, пустые полки, голый стол. Только фикус в углу ещё держался – за сорок лет врос корнями в этот линолеум. Зинаида Павловна сидела за столом и перебирала бумаги. Карточки, справки, направления – всё, что накопилось за последние месяцы. Надо было разобрать до конца дня. До конца всего. Тридцать первое декабря. Последний рабочий день. Странное ощущение. Сорок лет она приходила в этот кабинет. Сначала – молодой девчонкой, которая боялась перепутать диагнозы. Потом – уставшей женщиной, которая научилась не бояться. А теперь – старухой, которой пора уходить. Она посмотрела на свои руки. Пальцы давно не разгибались до конца – сорок лет осмотров, пальпаций, записей. Тысячи горл, тысячи животов, тысячи спин. И вот – всё. За окном темнело. Декабрьский день короткий, к четырём уже сумерки. Во дворе поликлиники зажгли фонари, и снег в их свете казался жёлтым, как старая бумага. Зинаида взяла со стола очередную карточку. Почерк был

Когда Сергей сказал, что уходит, я рассмеялась ему в лицо. Серьёзно, рассмеялась. Мне было 53, ему 55, за плечами 32 года брака. И вот он стоит с чемоданом и говорит: "Я встретил другую. Я ухожу". Я думала, это шутка. Нелепая, глупая шутка. Но он открыл дверь и вышел. Просто взял и вышел. Мне казалось, что у меня отняли жизнь. Всю жизнь целиком. Мы с Серёжей были вместе с института. Я родила ему двоих детей, тянула дом, пока он строил карьеру. Сидела с его мамой, когда она болела. Экономила на себе, чтобы детям на образование хватило. И вот тебе спасибо. В 55 лет он решил начать новую жизнь. --- Мам, ты как? --- позвонила дочка Алина на следующий день. --- Нормально, --- соврала я. --- Я приеду, да? --- Не надо. У тебя работа, семья. Я справлюсь. Справлюсь. Легко сказать. Первый месяц я просто существовала. Вставала, варила себе кофе, смотрела в окно. Звонили подруги, спрашивали, как дела. Я отвечала: "Нормально". А сама ревела по ночам в подушку. Серёжа позвонил через три недели: ---

В посёлке городского типа проживала семья, родители растили единственную дочь Оленьку. Всем хороша была Оленька: послушная, красивая и людям милая. Слишком рано Оленька стала стрелять глазками в сторону мальчиков. Мальчики в ответе не оставались. Провожали Оленьку до дома и признавались ей в любви. Детство и юность для Оленьки были самой восхитительной порой. Она купалась в восхищении ребят.