Ольга Терен( Беспалова)

В деревне Кушеево всегда знали: чужих детей не бывает. Здесь если у соседа беда — помогут, если праздник — стол вместе накрывают. Но чтобы такое... Та осень 1982 года выдалась холодной. Ветер гнал пыль по просёлочной дороге, когда Зайнаб почувствовала первую схватку. Муж гнал лошадь, спешил: до Магнитогорска ещё тридцать километров, а роды не ждут. В телеге рядом тряслась Расима — соседка, тоже на сносях. Их мужья договорились ехать вместе: в Аскарово роддом закрыли на ремонт, везти женщин решили в город. Но до города не доехали. На полпути, в селе Красная Башкирия, Зайнаб побледнела так, что муж остановил лошадь у первого же дома. Там оказалась маленькая акушерское отделение. Приняли сразу, уложили в палату. — Две девочки, — сказала усталая акушерка, выходя к мужикам. — Пятнадцать минут разницы. Поздравляю. Но в этой сумотохе перепутали бирки. Матери забрали детей домой не зная. Три года пролетели как один день. Зайнаб с мужем назвали дочку Гульгиной. Девочка росла крепкой, смуг

Клавдия стояла у могилы мужа, сжимая в руках увядшие хризантемы. Пятнадцать лет назад они потеряли дочь, а теперь она осталась совсем одна. — Лёша, как же я без тебя? — прошептала она, опускаясь на колени перед свежим холмиком земли. Слёзы, которые она сдерживала все эти дни — во время больницы, похорон, поминок — хлынули потоком. Перед глазами промелькнула вся их жизнь: знакомство, свадьба, рождение Карины. Их маленькая принцесса была такой живой, такой непоседливой. В садике воспитатели только руками разводили: — Ваша девочка — как ртуть! Влезет в такие места, что мы потом полдня ищем. Но это хорошо, значит, ребёнок развитый, сообразительный. Родители гордились дочкой безмерно. Клавдия забеременела в тридцать один год, беременность была долгожданной. Алексей буквально носил жену на руках, трясся над каждым её шагом. А потом всё рухнуло. Когда Карине исполнилось два с половиной года, врачи обнаружили проблемы с сердцем. Начались бесконечные обследования, больницы, анализы. Доктора что