Наталья Филина(Неледвина)

Холодный октябрьский дождь нещадно хлестал по лобовому стеклу матового «Мерседеса». Марина любила эту погоду — она соответствовала её внутреннему состоянию: безупречная чистота, скрытая за броней дорогого комфорта. В салоне пахло селективным парфюмом и кожей, а из динамиков едва слышно лился джаз. Она была воплощением успеха, женщиной, которая сделала себя сама, кирпичик за кирпичиком выстроив империю недвижимости после того, как её мир рухнул пятнадцать лет назад. Ей нужно было свернуть во двор, чтобы срезать путь к офису, когда путь преградил мусоровоз. Марина вздохнула, поправила безупречный кашне и бросила взгляд в окно, на ряд серых контейнеров. Там, среди мокрых картонных коробок и пакетов, копошился человек. Его движения были рваными, неуверенными. На нем была грязная, когда-то синяя куртка, которая теперь приобрела цвет дорожной пыли. Он пытался выудить из бака что-то, что казалось ему ценным, но пальцы, затянутые в рваные перчатки, не слушались. Марина уже собиралась отвернуть

«Ищу внучку. Рыжие волосы. 1995 года рождения». Старушка с табличкой стояла на вокзале каждый день – пока не подошла рыжая девушка Тридцать лет она искала внучку, которую забрала опека. Стояла на вокзале с картонкой в руках. А потом одна прохожая решила помочь «Если увидишь рыжую с моими глазами – это она». Единственное фото внучки – красный пух на голове младенца. Бабушка ждала тридцать лет Я заметила её в понедельник. Апрель выдался холодным, и народ на Казанском вокзале кутался в куртки, торопился к метро. А она стояла у колонны – маленькая, в бежевом пальто, с картонкой в руках. «Ищу внучку. Зовут Аня. Рыжие волосы. 1995 года рождения». Буквы чёрным маркером. Края замялись от сырости. Я прошла мимо. На работу опаздывала, в голове крутился отчёт по страховому случаю, и старушка с табличкой мелькнула где-то на периферии сознания. Во вторник она стояла там же. В среду – тоже. Я работала в страховой компании через три квартала от вокзала. Каждое утро – метро, переход, мимо колонн, мимо