Марина Котова

Июнь 1982 года. По испанской дороге мчится чёрный кадиллак, за рулем которого восседает сам 78-летний Сальвадор Дали с безумными глазами и фирменными закрученными усами. На заднем сиденье в шёлковом платье и больших солнцезащитных очках размещается его жена Гала. Она словно дремлет, откинувшись на спинку. Только дремать она уже не может – Гала мертва. Художник везёт ее тело к замку Пуболь, нарушая все законы Испании о транспортировке покойных. Ему плевать на законы: без этой женщины его жизнь все равно закончена. А началась она летом 1929 года на пляже в Кадакесе, когда 25-летний Сальвадор впервые увидел спину 35-летней русской эмигрантки Елены Дьяконовой, известной всем как Галá. «Есть в ней что-то от ведьмы», – шептались друзья поэта Поля Элюара, первого мужа Гала. Они буквально её ненавидели и называли выскочкой, а ещё хищницей и самозванкой. Гала «Чума» – это прозвище приклеилось к ней намертво. Она могла плюнуть в лицо человеку, который её раздражал. Безжалостная к себе и другим,

«После этого Каспарова не примут ни в одном приличном доме!» Эту фразу, произнесённую в сердцах актёром Валентином Гафтом, в 1987 году повторяла, кажется, вся московская богема. Повод был более чем скандальный: 37-летняя народная артистка Марина Неелова, икона «Современника» и одна из самых воздушных, невесомых принцесс советского экрана, родила дочь. А 23-летний гроссмейстер Гарри Каспаров, с которым у неё два года был бурный, у всех на виду роман, публично отрёкся от отцовства. Это была драма, в которой у актрисы не было ни капли стыда в глазах — только боль, недоумение и горькое разочарование. Но именно этот болезненный удар судьбы, как ни парадоксально, расчистил для неё дорогу к настоящему, тихому счастью, которое ждало её за границей… в буквальном смысле слова. Её путь на сцену начался не с драматических кружков, а с балетного станка. Мама видела хрупкую дочь балериной, и с четырёх лет Марина занималась классическим танцем. Но внутри жила другая мечта. После школы она, не раздум