Наталья Ларионова(Криниченко)

Мария заметила, как акушерка взяла на руки её новорождённую дочь, и тут же побледнела сама. Она сразу спросила, стараясь скрыть волнение в голосе: — Что-то не так? Акушерка постаралась улыбнуться, но вышло это напряжённо, и она поспешила ответить, чтобы не пугать роженицу: — Ничего страшного, всё поправимо. Сейчас позовём неонатолога, и всё будет в порядке. Мария приподнялась на локте, вытягивая шею, чтобы разглядеть малышку, но девочку уже отнесли к весам. Вскоре оттуда раздался слабый, но отчётливый писк ребёнка, который сразу же привлёк внимание всех в палате. Медсестра, которая занималась замерами роста и веса девочки, наклонилась ближе и заговорила мягко, подбадривая: — Вот и молодец, кричи погромче, это только на пользу пойдёт. Главное, чтобы она была крепенькой, а остальное само собой устроится со временем. Мария чувствовала растущую тревогу, потому что не понимала, отчего все в родильном зале ведут себя так необычно, и почему ей до сих пор не дали подержать дочь. Прошло ещё па

— Лена, нам надо поговорить, — голос Олега звучал сухо, как треск сухой ветки. Я стояла у плиты, помешивая манную кашу для Елизаветы Павловны, моей свекрови. — Говори, — отозвалась я, не оборачиваясь. — Только тихо, мама только что уснула. — Вот об этом я и хочу поговорить, — Олег прошёл на кухню, не разуваясь. Следом за ним цокали каблучки. Я обернулась. Рядом с моим мужем, с которым мы прожили пятнадцать лет, стояла молодая девица. Яркая, наглая, с губами-уточками и в слишком короткой юбке для нашей промозглой осени. — Знакомься, это Кристина, — заявил Олег, глядя на меня с вызовом. — Медсестра? — глупо спросила я, вытирая руки о передник. Кристина прыснула, прикрыв рот ладошкой с длиннющими наращенными ногтями. — Нет, Лена. Не медсестра. Это моя любимая женщина. Мы ждём ребёнка. Каша на плите зашипела и убежала, заливая конфорку белой пеной. Запахло горелым. Я молча выключила газ. В голове было пусто и звонко. — И что вы здесь делаете? — спросила я, удивляясь собственному спокойств