Сергей Зозуля

Он когда-то был символом. Гордостью. «Жигули» — машина, которую хотели все. Даже те, кто не мог себе её позволить. В эпоху дефицита и очередей АвтоВАЗ был не просто заводом — он был институтом советской мечты: четыре колеса, руль, иллюзия свободы. Но даже к концу СССР стало ясно: мечта устарела. Модельный ряд — застыл. Технологии — отстали. Конструкции — скопированы у Fiat 1960-х. Но это не волновало — дефицит прикрывал всё. Покупатель не выбирал. Он благодарил. А потом — 1991. Рынок. Свобода. Конкуренция. И... ничего. Никакого рывка. Никакого переосмысления. Только бесконечные попытки «модернизировать» то, что уже морально умерло. «Самара» вместо «Жигулей». «Приора» вместо «Самары». «Веста» вместо «Приоры». Одна и та же песня на разный лад: устаревшая платформа, дешёвые материалы, отсутствие инноваций, нулевая глобальная конкурентоспособность. Даже приход иностранного капитала — Renault — не стал спасением. Он стал отсрочкой краха. Западные менеджеры пытались вдохнуть жизнь в мумию: п