Алексей Меркушев

История о девочке, которой суждено было умереть — и о коте, который напомнил её сердцу, как жить. Тишина в детской реанимации Научного центра педиатрии в Москве была не из тех, что утешают. Это была тяжелая, давящая тишина — тишина ожидания конца. Та, в которой каждый звук кажется лишним, а каждый вдох — одолженным. Цифровые часы на стене показывали 03:14. В палате 402 единственным источником света были мигающие экраны мониторов, окружавшие маленькую металлическую кроватку. В центре лежала трехлетняя Маша. Она казалась пугающе крошечной среди трубок, проводов и датчиков. На ней была любимая белая пижама с мордочками мультяшных героев и розовыми сердечками — последняя отчаянная попытка родителей сохранить хоть каплю нормальности в нескончаемом кошмаре. Кожа Маши была цвета фарфора, почти прозрачная, холодная на ощупь. Её грудь поднималась и опускалась все реже, с длинными пугающими паузами между вдохами. Врачи называли это «идиопатическое ухудшение». Медицинский способ сказать: мы не зн