Михаил Андреев

27 сентября 1991 года  загруженный полным штатным боекомплектом, в том  числе ядерным, экипаж тяжелого ракетного подводного крейсера «ТК-17» под  командованием капитана  1-го ранга И. Е. Гришкова  вышел в Белое море для выполнения практической ракетной  стрельбы с фактическим  пуском одной ракеты по  назначенной учебной цели. Предстартовая подготовка, посекундный отсчёт, и в это время тревожно замигала лампочка: «Автоматическая отмена старта», – как потом выяснилось, из-за заводского дефекта в ракете. ТК-17 тогда командовал капитан 1 ранга Игорь Гришков, который потом вспоминал: – Я приказал всплывать, чтобы дать радио на береговой КП. С приходом на перископную глубину крейсер сотрясли три мощных – один за другим – удара. Первая мысль – всадили выдвижные устройства в днище обеспечивающего судна. Абсурд – оно осталось у нас по корме. Отмена старта – такого никогда не бывало! Срыв стрельбы – это не просто ЧП, это невероятный шок. Уже в первые секунды по нарастающей вибрации корпуса экип

Голубев Сергей Юрьевич Глава 1 Кольский полуостров. 1988 год. Смутное время. Прощай, Владивосток! Здравствуй, Север! После лейтенантского выпуска - прощание с Тихим океаном, училищем, отпуск на малую родину, в глубь России и … самолет приземлился в аэропорту «Мурмаши» Кольского полуострова. Все мои однокашники – будущие подводники распределились в Приморском крае, Камчатке, Магадане. Немногие «плошники»* попали на Север. В аэропорту встретились с одним из них. Костя был с женой. Места для нас совершенно незнакомые. Куда ехать, как? Берем «мотор» в складчину, едем в Североморск, в распоряжение Командующего Северным Флотом, как и написано в наших новеньких удостоверениях личности офицеров и командировочных предписаниях. С любопытством осматриваем природу и окрестности. Нам здесь служить. После буйства природы на Дальнем Востоке с его Уссурийской тайгой вид из окна несущейся машины впечатляет не особо. Слишком скромно. Скалы. Мох. Скудная растительность. Изредка встречаются перелески,

Аркадий Старый Сержант  рассказывает:  "Перед 1 мая 1989 г. поехал со взводом "на работу" к немцам. В сельхозкооператив какой-то. Чем мы им там помогали – уже не помню, но в памяти отложилось, что работали они 45 минут, а потом - обязательный перерыв на 15 минут. В час дня - обед. В 16.00 - шабаш… Вроде и не перетруждались особо, а жили лучше нашего. А выезд запомнился тем, что по окончании работ подошел ко мне, как к старшему, какой-то пожилой немец, вроде из руководства этого кооператива, и втихаря всунул бутылку 0,5 шнапса. Ну мы ее с дедами тут же и оприходовали. В кузове грузовика. "Закусили" сигареткой "Гуцульские" и хоть только горло пощекотали, но и то хлеб. Приехали в часть - и пошел я в наряд дежурным по роте. Стаю на разводе, а сам думаю - интересно, от 100 грамм запах сильный, или нет? Учует дежурный по части? И что будет, если учует? А дежурным по части заступал молодой лейтенант-залетчик. И, как я понимаю, от обиды, он тоже слегка на грудь принял. Ну а чего? Все равн

1. Сулейманов Рафаил поделился на досуге: "Что ни говори, а советская военная форма была красива. И это признают и женщины и мужчины, молодёжь и старики… Даже выгоревшее на солнце х/б с пилоткой и кирзачами выглядело классно на ладном и подтянутом строевом солдате… А уж что там говорить о военно-морской форме! Какими красивыми были дембеля-матросы и даже неуставное украшательство не могло испортить эту красоту. Морские же офицеры вообще выглядели аристократично. А сейчас стыд и ужас, кич и безвкусица. Подражание военной форме банановый республик Латинской Америки…» 2. Лёхин Кирилл вспомнил: "На гауптвахте в Питере на Садовой площади я был только один раз, когда заступали в гарнизонный патруль. С вечера готовились так, будто завтра парад в честь 9 Мая. Гладили тройку, подшивали шевроны строго по уставу, вынимали все набивки из погон, утюги из бесок и т.д. Утром на разводе каждый был похож на матроса с плаката - форма одежды. Начальник кичи проверил буквально каждого. За нарушение формы