Федор Михайлов

— Ты сейчас шутишь, да? Степан, скажи мне, глядя в глаза, что это такая отвратительная, злая шутка! — Оксана изо всех сил вцепилась в край кухонного стола. Закипающий на старой газовой плите алюминиевый чайник противно дребезжал крышкой, заполняя тесную кухоньку густым паром и едким запахом уксуса, которым Оксана пыталась отчистить накипь. На столе, прямо поверх застиранной клеенки с выцветшими подсолнухами, лежал разорванный зимний ботинок их восьмилетнего сына Матвея. Резиновая подошва отошла наполовину, обнажив серый, свалявшийся войлок. — Оксана, выслушай меня. Я тебе всё по порядку объясню, — Степан неловко переминался с ноги на ногу у порога, не решаясь снять стоптанные рабочие сапоги. С их изношенных краев на истертый линолеум натекла грязная лужица талого снега. — Выслушать?! — Женщина схватила тяжелый ботинок и с силой швырнула его на пол. Глухой стук заставил Степана вздрогнуть. — Ты полтора месяца гнул спину на лесопилке! Мы пустые макароны ели, ждали, когда ты приедешь, чт