Наталья Бараболкина

Мать картинно заламывала руки, а отец нервно мерил шагами комнату. Эту сцену мальчик наблюдал не один раз. В конце концов, Мирра не выдержала: «Вы – жестокий, непонимающий человек!». Этот ее вскрик эхом отозвался в петербургском дворе-колодце, а потом хлопнула дверь. - Актриса, понимаешь! – хмыкнул вслед Борис Иосифович. Красавица стремительно уходила из его жизни. Харитон с женой и дочерью Мирра Буровская блистала на сцене МХАТа. Ей аплодировали и называли ее игру «выдающейся»… И все-таки положение актрисы в начале двадцатого века считали не самым блестящим. Да и семьи редко одобряли такой выбор карьеры! Мирра понимала: рано или поздно ей придется выйти замуж. Спокойный и надежный Борис Харитон начал ухаживать за ней весьма кстати. Он уже был женат и воспитывал двух дочерей – Лиду и Аню. При рождении младшей скончалась его обожаемая жена. В доме стало холодно и неуютно, да и на воспитание девочек у него не хватало сил – Харитон был журналистом и вполне успешным редактором. А Мирра… он

- Мам, ты что, в 82 года замуж собралась?! Она не собиралась замуж. Она просто хотела, чтобы рядом был кто-то живой. Чтобы было кому вызвать скорую, если упадёт. Кому сказать «доброе утро». Но дочь почуяла неладное: мамин дом уплывает из рук. Вере Степановне восемьдесят два. Муж умер давно. Деревня пустеет, а дети звонят раз в месяц, говорят «некогда» и вешают трубку. Но однажды случается то, после чего молчать уже невозможно. И тогда она решается открыть шкатулку. Вот только готовы ли дети прочитать то, что там внутри? И успеют ли? *** Вера Степановна проснулась от тишины. Тишка, старый пес, не скулил у двери, как обычно. Лежал у печки, дышал тяжело. - Что, старик? - Вера опустилась на колени рядом. - Тоже ноги не держат? Тишке было четырнадцать. По собачьим меркам он был глубоким стариком. Вере Степановне исполнилось восемьдесят два, и они встретили вместе немало рассветов. Она выглянула в окно. За стеклом висело серое небо, голые березы, соседский дом с заколоченными окнами. Еще т