Зульфия Куанаева ( Шакупова)

В тот день у меня в кармане не было ни рубля. Совсем. Даже мелочи, чтобы купить хлеба или проехать пару остановок на автобусе. Я проверил кошелек трижды – пусто. Карта тоже на нуле: зарплату задержали, а последние крохи ушли в погашение кредита. Стоял теплый вечер пятницы, в городе кипела жизнь, витрины горели огнями. Люди выходили из магазинов с пакетами, в кафе звенела посуда. А я шел по улице и чувствовал себя будто в другом мире. Все вокруг жили как обычно, а я – будто выброшенный за борт. Стало стыдно. Смешно признаться, но я даже избегал встречаться глазами с прохожими: будто каждый мог догадаться, что у меня в кармане пусто. – Ну и что? – пытался я сам себе возразить. – У многих так бывало. Перетерпишь. Но где-то глубже звучал другой голос: «А что, если это только начало? Что, если завтра будет хуже?». В животе ныло от голода, но сильнее мучило чувство беспомощности. Я привык все решать сам, помогать другим, а тут оказался в таком положении, когда не мог позволить себе даже чай

– Ну что, пап, я все сделал, как ты просил. Завтра поедем в гараж, масло поменяем, – сказал Андрей, ставя кружку на стол. – Молодец. А то машина совсем загудела, – отец подтянул к себе тарелку, отломил кусок хлеба и задумчиво стал жевать. Они ужинали вдвоем. На стене тикали часы – старые, с боем, из маминого приданого. Телевизор в соседней комнате бормотал новости, но отец убавил звук: сказал, что голова болит. – Да все у тебя в порядке, – продолжал Андрей. – Работа есть, здоровье держится, сад твой как всегда ухоженный. Успеешь еще и правнуков понянчить. Отец улыбнулся, но взгляд у него был какой-то уставший, задумчивый. Он постучал пальцами по столу и вдруг сказал: – Сын… а если завтра меня не станет? Андрей даже оторопел. – Пап, ну что за разговоры? Ты еще жить будешь лет двадцать, даст Бог, а то и больше. – Да я не про годы. А про то… готов ли я. Он говорил спокойно, но слова ложились тяжелым грузом, и Андрей почувствовал: отмахнуться не получится. – Готов к чему? – спросил он тише