Людмила Суслова (Ситюкова)

Звонок раздался в шесть утра. Я ещё пыталась заснуть после бессонной ночи — накануне отец не отвечал на звонки. Потом перезвонил, сказал, что телефон разрядился. Голос был странный, глухой. Но я поверила. Хотела поверить. Звонила соседка. Тётя Зина. Голос дрожал. – Верочка, приезжай. Скорая забирает Семёна Павловича. Он упал на кухне. Дальше — как в тумане. Такси. Больница. Приёмный покой. Врач с усталым лицом, слова-обрывки: «сердце», «срочная операция», «шунтирование». Я подписывала бумаги. Руки не слушались. Ручка выскальзывала из пальцев. Отца увезли в семь тридцать. Я видела, как он посмотрел на меня перед тем, как каталку вкатили за двойные двери. Не страх — виноватость. Три месяца он скрывал, что болит. Три месяца говорил «да нормально всё, Верка, не выдумывай». Я звонила каждый вечер. Спрашивала, как дела. Он отвечал: «Порядок, доча. Борщ сварил. Телевизор смотрю». И я верила. *** Секундная стрелка дёргалась с тихим щелчком. Каждый раз — маленький удар по вискам. Я сидела в за

- Ты следила за мной?! - возмутился муж. - Нет, я просто… - начала было я, но Антон жестом прервал меня. - Ты следила за мной! - с холодной усмешкой повторил он. - Думаешь, я ничего не замечал? Ты с недавнего времени телефон мой проверяешь, по карманам лазишь… А теперь еще и это? Я внимательно посмотрела на мужа. - То есть вместо того чтобы как-то оправдаться, ты нападаешь? - спросила я. - Ну а что? Очень удобная тактика. - А с чего это я должен оправдываться? - раздраженно отозвался Антон. - Я не совершал никаких преступлений. А вот ты… Он почти презрительно посмотрел на меня. - Ты со своими подозрениями уже вот у меня где! Он показал на горло и, дернув плечом, вышел из гостиной. Я преподаватель йоги. Восемь лет назад я вела по три группы в день. Мои ученицы смотрели на меня, как на какую-то богиню. Я могла простоять в Врикшасане двадцать минут без движения. А моя поза лотоса была такой, что фотограф из одного модного журнала про красоту и здоровье три раза просил меня повторить, пот

В квартире пахло пережаренным тостом и холодным безразличием. Анна поправила тяжелые очки в роговой оправе, которые вечно сползали на кончик носа, и поставила перед Вадимом тарелку. Он даже не поднял глаз от экрана смартфона. — Опять эти жуткие мешковатые свитера, Ань, — бросил он, лениво ковыряя завтрак. — Ты в свои тридцать два выглядишь как библиотекарша на пенсии. Знаешь, как мужики на работе называют своих жен? «Мои королевы». А ты… ты как бесцветная моль. Честное слово, иногда мне кажется, что если ты встанешь на фоне серой стены, я тебя просто не найду. Анна замерла с чайником в руке. Горло сдавило привычным комом. За восемь лет брака она привыкла к его «честности», которую он называл заботой. Она верила, что её уют, её надежность — это то, что держит их дом. Но сегодня что-то надломилось. Возможно, дело было в том, как пренебрежительно он отодвинул тарелку, или в том, что накануне она нашла в его кармане чек из магазина дорогого кружевного белья. Белья, которое он ей не дарил.

Однажды, совершенно случайно, в одном из торговых комплексов города лоб в лоб столкнулись трое бывших одноклассников. Андрей, Иван и Денис. Когда-то они держались вместе до самого выпускного: общие дворы, общие шутки, общие планы, которые казались вечными. А потом, как это обычно бывает, жизнь аккуратно развела их по разным сторонам. Сначала они ещё пытались не теряться: созванивались, иногда пересекались, обсуждали учёбу, новые знакомства, первые серьёзные решения. Но заботы, пары, сессии и взрослые дела затянули так, что встречи стали редкими, а затем и вовсе почти исчезли. В тот день Андрей с Иваном, которые всё же продолжали иногда видеться, договорились встретиться на первом этаже торгового центра. Для них это было привычно: поболтать, вспомнить старое, потом где-нибудь посидеть с кружкой пива. Денис же в это же время зашёл туда по своим делам — хотел прикупить что-то из одежды. И вышло так, что судьба буквально столкнула их в дверях. На секунду все трое опешили, а потом лица