Татьяна Фролова(Шарепина)

Я включал новогодний эфир не ради экспериментов над нервной системой и не для того, чтобы в прайм-тайм слушать семейные выкрики поверх народной песни. Хотел простого телевизионного чуда. Вместо этого получил номер, который зрители потом описывали одной фразой: «Это невозможно было слушать». Надежда Кадышева вышла на сцену так, как умеет только она - уверенно, без суеты, без попыток понравиться. Розовый костюм, кокошник, тот самый голос, который десятилетиями собирал залы. Первые секунды всё шло идеально, и именно поэтому контраст оказался таким болезненным. Потому что дальше в эфир ворвался посторонний звук, и праздник начал разваливаться прямо на глазах. Как выяснилось, Кадышева больше не выходит на сцену одна. Это не творческий выбор, а жёсткое условие. Муж и сын - обязательные участники. Микрофоны включены. Право голоса гарантировано. Даже если зритель этого не заказывал. Даже если номер от этого трещит по швам. Когда зазвучала «Широка река», зал замер. И ровно в этот момент поверх