Александр Шерин

🍇 Здравствуйте, виноградари! С вами снова Юрий Егорутин. В этой статье я расскажу как правильно проводить обрезку однолетнего винограда и как правильно начать формировать наш куст винограда, чтобы мы не мучились затем с этим кустом, а виноград благодарил нас урожаем. Обычно обрезку винограда, в том числе и однолетнего, если его мы укрываем его на зиму, нужно проводить осенью. Но если вы не провели такую обрезку осенью, то ее просто обязательно необходимо провести весной. Я проводил обрезку этого куста прошлой осенью, но все верно и для весенней обрезки. И у меня вот такой однолетний куст винограда: И на фото выше осень прошлого года, а посажен этот куст был весной прошлого года вот таким саженцем с открытой корневой системой, как на фото ниже. Саженец был более‑менее развитый. 🌱 Как развивался этот куст в первый год У меня выросло два, довольно мощных побега, они на фото: один побег — примерно два метра длины, второй побег — около полутора метров длины. Вызревание побегов прошло пол

Виктор любил этот звук. Равномерный, низкий, чуть рокочущий гул дизельного двигателя был для него понятнее и роднее, чем человеческая речь. Мотор не лгал, не искал выгоды, не юлил и не бросал трубку на полуслове, оставляя после себя лишь гудки отчаяния. Старый, видавший виды «КамАЗ», перекрашенный в оранжевый цвет еще в начале нулевых, был не просто куском железа. Это был верный товарищ, с которым они делили одну судьбу, одну дорогу и один хлеб на двоих уже больше двенадцати лет. Кабина давно стала их общим домом, маленькой неприступной крепостью. Изнутри Виктор обшил её простеганным дерматином кофейного цвета, чтобы сохранить драгоценное тепло. На лобовом стекле, словно иконостас, висели вымпелы из разных городов, а под зеркалом болталась потрепанная игрушечная собачка с качающейся головой. Здесь пахло особым, водительским уютом: соляркой, въевшейся в обивку, крепким черным чаем с бергамотом из термоса и немного — мандаринами. Новый год всё-таки, нужно хоть как-то создать настроение.

Лето в тот год выдалось жарким и было беспощадным. Старожилы, которых в окрестных деревнях осталось по пальцам пересчитать, крестились на безоблачное небо и шептали, что Земля, должно быть, прогневалась на людей и решила сжечь себя заживо. Солнце, казалось, решило наверстать упущенное за все предыдущие дождливые десятилетия и теперь выжигало тайгу с методичностью безумного художника, стирающего неудачный набросок, чтобы оставить лишь чистый, обугленный холст. Матвей Ильич вышел на крыльцо своего кордона, щурясь от яркого, режущего глаза утреннего света. Ему было пятьдесят пять, но в этих краях возраст измерялся не годами, проставленными в паспорте, а пережитыми зимами, пройденными километрами и количеством друзей, которых пришлось проводить в последний путь. Крепкий, как мореный дуб, пролежавший в воде сотню лет, с лицом, изрезанным глубокими морщинами-шрамами, он напоминал старый пень, который невозможно выкорчевать ни бурей, ни временем. Его руки, широкие и мозолистые, привыкли к