Петр Петровский

Первый сборник Ивана Ефремова вышел в 1944 году, а за ним в течение двух лет последовали еще пять сборников, в которых самыми разными советскими издательствами публиковались первые 12 рассказов писателя и одна повесть. Сегодня большинство этих книг настолько редкие, что цены на них исчисляются пятизначными цифрами, а каких-то в Интернете, кроме фотографий обложек, вообще не найти. Иван Антонович Ефремов(1908-1972 гг.) – авторитет непререкаемый. Я не интересовался, какую он деятельность развил на научном поприще, но как беллетрист он вполне может считаться патриархом отечественной фантастики. Ну, конечно, после Александра Беляева, который был первым профессиональным советским писателем-фантастом, но он считается писателем скорее развлекательным, а в произведениях Ефремова чувствуется серьезная наука. Если вспомнить, как я вообще познакомился с творчеством Ефремова, то не с его фантастических произведений. В самом начале 70-х мне попал в руки сборник «Алмазная труба» 1954 года издания, в

Его выпустили в количестве всего 15 штук для советских боевых пловцов. Секретный нож, который резал сети и перепиливал замки под водой. Через 30 лет такая же конструкция неожиданно стала стандартом для американской армии. Как забытое изобретение ленинградского инженера обошло полмира — история одного клинка, который изменил всё. В середине пятидесятых на флоте СССР происходит тихое событие: формируются первые подразделения боевых пловцов. Проблема: бойцы, которым предстоит решать сложные задачи и беззвучно работать в воде, остаются без специального оружия. Ростислав Михайлович Тодоров — подполковник корабельно-технической службы, сотрудник 1-го ЦНИИ ВМФ, ветеран войны и фанат технического творчества — узнаёт об этой нужде. К тому моменту за его плечами десятки рацпредложений: от систем подогрева масел до устройств заделки пробоин. Он не конструктор холодного оружия. Но он инженер, который видит проблему и не может пройти мимо. Тодоров садится за кульман. Идея проста и дерзка: дать пло

Он приехал в начале ноября — на новом снегоходе, в дорогой куртке, с глазами, в которых было больше интереса, чем понимания. Сын. Выросший уже не в тайге, а в посёлке, потом в городе. С руками не пустыми, не избалованный, но всё же другой. Он сам предложил: «Батя, возьми на сезон. Хочу попробовать по-настоящему». И отец долго молчал, прежде чем согласился. Промысловая тайга не любит громких слов. Она проверяет тихо. Первые дни прошли почти празднично. Дорога ещё держалась, снег лежал неглубокий, мороз — терпимый. Сын смотрел на участок с азартом: старое зимовье, дым из трубы, кулёмки, развешанные в сарае, следы зверя на первом свежем снегу. Всё казалось приключением. Он снимал на телефон, смеялся, говорил, что «вот это жизнь, а не офис». Отец не спорил. Он знал: настоящая проверка начнётся позже. Через неделю дорогу перемело. Связь пропала. Снегоход пришлось оставить — наст не держал, под снегом местами скрывались наледи. Начались настоящие обходы — по десять, по пятнадцать километров