Елена Сергеева

Четыре утра. Марфа уже на ногах, пока остальные 10 домочадцев спят вповалку. Растопить печь, замесить тесто, сварить похлебку из трески — и всё это до первых петухов! Едва успевает накормить всех, как стучат в ворота — купцы из Архангельска приехали. — Два рубля за шкуру? Да ты что, милок, белены объелся? Полтора и ни копейкой больше! Торг идёт жёстко. Муж третий месяц в море, решения принимает она сама. Быстро сговорившись о цене, Марфа бежит к пристани — пора выходить с женской артелью на лов сельди. Сарафан меняется на рабочую одежду, и вот она уже стоит у вёсел тяжёлого карбаса. Вернувшись затемно, ещё найдёт силы проверить домашние уроки младших детей (а на Севере, в отличие от многих других регионов России, грамотность была широко распространена даже среди крестьян) и вышить пару стежков на кокошнике для дочери. А ведь это обычный день женщины в поморских селеньях на Русском Севере в 19 веке. Пока в центральной России крестьянки сидели по лавкам, поморки командовали артелями и то

Четыре утра. Марфа уже на ногах, пока остальные 10 домочадцев спят вповалку. Растопить печь, замесить тесто, сварить похлебку из трески — и всё это до первых петухов! Едва успевает накормить всех, как стучат в ворота — купцы из Архангельска приехали. — Два рубля за шкуру? Да ты что, милок, белены объелся? Полтора и ни копейкой больше! Торг идёт жёстко. Муж третий месяц в море, решения принимает она сама. Быстро сговорившись о цене, Марфа бежит к пристани — пора выходить с женской артелью на лов сельди. Сарафан меняется на рабочую одежду, и вот она уже стоит у вёсел тяжёлого карбаса. Вернувшись затемно, ещё найдёт силы проверить домашние уроки младших детей (а на Севере, в отличие от многих других регионов России, грамотность была широко распространена даже среди крестьян) и вышить пару стежков на кокошнике для дочери. А ведь это обычный день женщины в поморских селеньях на Русском Севере в 19 веке. Пока в центральной России крестьянки сидели по лавкам, поморки командовали артелями и то