Татьяна Жердева(Кондикова)

Когда перестаёшь верить в долгие тренировки. Рано или поздно приходит момент, о котором редко говорят вслух, потому что он неудобный и выбивается из привычной мотивационной картинки: человек вроде бы всё делает правильно ходит в зал, честно отрабатывает полтора часа, терпит одышку, пот и усталость, но тело в ответ становится не легче и бодрее, а тяжелее, капризнее и будто бы старше, чем должно быть по паспорту. Особенно это ощущается после сорока пяти, когда организм вдруг перестаёт благодарно откликаться на формулу больше, дольше, тяжелее, и усталость после тренировки уже не бодрит, а тянется шлейфом на следующий день, превращаясь в фоновую разбитость, которую не получается списать ни на погоду, ни на недосып. Чем старше становишься, тем хуже тело отвечает на попытки задавить его нагрузкой. Если оглянуться назад, в эпоху советской физической культуры, становится заметен странный парадокс: тогда не было фитнес-клубов, БАДов, марафонов похудения и блогеров с идеальными телами, но при эт

Когда перестаёшь верить в долгие тренировки. Рано или поздно приходит момент, о котором редко говорят вслух, потому что он неудобный и выбивается из привычной мотивационной картинки: человек вроде бы всё делает правильно ходит в зал, честно отрабатывает полтора часа, терпит одышку, пот и усталость, но тело в ответ становится не легче и бодрее, а тяжелее, капризнее и будто бы старше, чем должно быть по паспорту. Особенно это ощущается после сорока пяти, когда организм вдруг перестаёт благодарно откликаться на формулу больше, дольше, тяжелее, и усталость после тренировки уже не бодрит, а тянется шлейфом на следующий день, превращаясь в фоновую разбитость, которую не получается списать ни на погоду, ни на недосып. Чем старше становишься, тем хуже тело отвечает на попытки задавить его нагрузкой. Если оглянуться назад, в эпоху советской физической культуры, становится заметен странный парадокс: тогда не было фитнес-клубов, БАДов, марафонов похудения и блогеров с идеальными телами, но при эт