Cветлана Ракитянская(Сергиенко)

Мы с Валерычем стояли у самой воды. Машина — в пяти метрах от берега, на траве. Из белой Нивы с надписью «Росприроднадзор» вышел мужик в форме и пошёл к нам с таким лицом, будто мы ему лично задолжали. Через двадцать минут он сел обратно и уехал. Без протокола. Валерыч позвал на озеро под Торжком. Небольшое, тихое, с карасём. Грунтовка подходит почти к берегу — грех не подъехать. Я сразу сказал: — Валерыч, нас оштрафуют. Водоохранная зона. Он усмехнулся: — Не оштрафуют. Садись, объясню по дороге. Я не поверил. Но поехал — карась важнее. По дороге Валерыч рассказал, что полгода назад его самого тормознул инспектор на Волге. Штраф был готов, ручка уже скрипела по бумаге. А потом Валерыч показал одну статью на телефоне — и инспектор убрал блокнот. С того дня Валерыч ездит спокойно. И всем показывает одну фразу из Водного кодекса. Смотри сюда. В Водном кодексе есть статья 65. Часть 15, пункт 4 — ездить и стоять на транспорте в водоохранке нарушение. Можно только по асфальту и на оборудова

Земля вольных людей, где закон писался саблей, а приговор выносил Круг. На Дону не признавали московской волокиты — здесь судили быстро, а наказывали так, что в памяти уцелевших это оставалось навсегда. Рассказываем, как казаки карали своих. До конца XVII века Дон был территорией, где московские законы не работали. Сюда бежали от царской неволи, здесь действовало железное правило: «С Дона выдачи нет». Но это не значило, что каждый делал что хотел. Казачье самоуправление держалось на суровом обычном праве, куда более жёстком, чем в остальной России. Цари предпочитали не соваться в казачьи разборки, позволяя Войску Донскому самому вершить правосудие. И вершили его быстро — на войсковом круге или станичном сборе, без долгих следствий и откладываний. Профессор Геннадий Небратенко насчитал у казаков целую систему наказаний: от штрафов и публичного позора до изгнания в дикие степи и казни. Смерть на Дону была не просто расправой, а зрелищем, призванным напугать остальных до дрожи в коленях.