Любовь Григорьева

Шёл 1952 год. В свердловской больнице умирал Петр Ермаков – один из тех палачей, кто расстрелял Романовых. То, что он кричал в предсмертном бреду, заставило замолчать даже партийных врачей и вошло в тайные летописи XX века. Старика Ермакова боялся весь коридор четвертого отделения свердловской больницы, которое в народе называли «безнадежным». Ермаков вовсе не был буйным. Напротив, днем это была гранитная глыба, а не человек. Бывший Краском, герой Гражданской, персональный пенсионер союзного значения Петр Захарович Ермаков. Лицо – будто из камня тесаное. Глаза – два уголька, в которых давно выгорел всякий огонь. Он ни с кем не говорил, отворачивался к стене и молчал часами. Но когда спускались сумерки, больничный корпус затихал и лишь скрипела под окнами старая ель, начиналось страшное. Из палаты Ермакова доносился сперва тихий, сдавленный стон, похожий на скулеж затравленного зверя. А потом раздавался крик. Да такой, что у молоденькой медсестры Анечки кровь стыла в жилах. Это был

Семнадцать беременностей. Семнадцать похорон. Одна корона. Когда английскую королеву Анну несли на коронацию на носилках – сама она не могла идти от боли – никто не подозревал, что эта измученная женщина войдет в историю как создательница Великобритании. А ведь её даже не готовили к правлению. Как девочка, которой "не светил" трон, стала матерью великой империи, потеряв всех своих детей? В 1665 году в Лондоне родилась девочка, которой никто даже близко не пророчил корону. Анна была четвёртым ребёнком герцога Йоркского, вторая дочь в семье, где власть передавалась по мужской линии. Четвёртая в очереди престолонаследия – казалось бы, какие у неё были шансы? Но судьба готовила для этой малышки совершенно иной сценарий. Детство Анны было отмечено потерями с самых ранних лет. Когда ей исполнилось всего шесть лет, от рака умерла ее любимая мама – Анна Хайд. Отец, погружённый в государственные дела, отправил дочерей жить в Ричмонд, подальше от двора. Именно там, в изоляции от королевской сует