Дмитрий Юрков

Лесничий Игнат нашёл его на опушке после майского пожара, опустошившего пол-урочища. Земля была чёрной, пахнущей гарью и смертью, а среди обгоревших пней лежал комок дымчатого меха, издававший хриплые, неживые звуки. Волчонок. Глаза ещё не открылись, шерсть местами обгорела, один из его братьев или сестёр лежал рядом бездыханным. Мать, должно быть, бросила выводок, спасаясь от огня, и этого, самого слабого, не смогла унести. Игнат стоял над ним, держа в руке топор. Долг лесничего был ясен: хищник. Даже такой. Но рука не поднялась. В глазах старика, тридцать лет прожившего в чаще, мелькнуло нечто, похожее на признание. Он видел в этом полумёртвом комке не врага, а такое же живое существо, обманутое и сожжённое стихией. Беззвучно выругавшись, он снял телогрейку, завернул волчонка и унёс на свой кордон. Жена, умершая пять лет назад, наверное, назвала бы его дураком. Местные охотники, узнав, крутили у виска. Но Игнат был упрям. Он выходил зверя на козьем молоке, потом на мясном фарше.